Яйца моментально разболелись от необходимости снова кончить. Скользнув рукой под ее халат, я хищно улыбнулся, когда убедился, что Микки возбуждена так же сильно, как и я.
– Бог мой, – задрожала она, когда мои пальцы прикоснулись к самому чувствительному местечку.
– Я хочу взять тебя прямо здесь.
– А как же ужин? Или завтрак… Или что там бывает в три часа ночи? – выдохнула Микки и выгнулась мне навстречу, когда я провел языком по ее нежной шее. – Дэйв, я очень проголодалась, и мне нужны силы.
– Окей, – я перегнулся и заглянул в тарелку.
– Что там у нас?
– Яичница, – широко улыбнулась она, орудуя в тарелке ножом.
– М-м-м… Я скучал по ней.
Микки наколола вилкой кусочек и поднесла к моему рту. Я жадно проглотил его, улыбаясь как болван. Ее тихий смех вибрацией прокатился по моей груди. Она продолжила кормить меня с вилки, и я послушно открывал рот, чувствуя себя самым счастливым пареньком в этом гребаном мире.
Когда мы, наконец, насытились едой, проснулся другой голод.
Микки отложила вилку в сторону и запрыгнула на меня, как обезьянка.
Я подхватил ее и понес наверх.
Оказавшись возле двери, ведущей в спальню Микки, я опустил ее на ноги и нервно пробормотал:
– Дай мне пару секунд, ладно?
Ее широкие брови удивленно взмыли вверх, но она кивнула.
Я забежал в комнату, закрыл за собой дверь и принялся метаться по спальне со скоростью Флэша.40 Когда все приготовления были завершены, я распахнул перед Микки дверь и жестом пригласил ее войти.
Должен признаться, что к возвращению своей девочки я основательно подготовился: две стены завесил гирляндами с теплым желтым светом, на подоконнике расставил цветы в горшках из тех гребаных книжек про скандинавское счастье, которые она так любит читать, а над письменным столом растянул веревку с декоративными прищепками.
Под ними пока не было фотографий, но думаю, что Микки это быстро исправит. На комоде стояли свечи разного цвета, формы и толщины, которые я сейчас зажег, мрачно-синие шторы сменились на светлые, а на диване лежал кремовый плед из шерсти мериноса и целая гора до тошноты милых подушек.
– Не знаю, правильно ли я все подобрал, но дамочки на кассе приняли нас с Эшем за парочку романтичных педиков, когда мы выгружали на ленту все это дерьмо.
Микки обвела комнату внимательным взглядом и растерянно моргнула.
Затем еще раз.
В ее глазах застыли слезы.
Твою мать.
К чему я был совершенно не готов, так это к тому, что она начнет плакать.
