Мимо него на скалах проскользнули, да успел увидеть меня с девкой, — он отпил обжигающего взвара. — Потолковать с лазутчиком этим можно?
— Нельзя, — усмехнулся Нерха. — До тебя потолковали.
Тротт поморщился, но кивнул понимающе.
— Уходить надо вам поскорее, — проговорил он. — Еще день-другой и сообразят, что мы уже здесь. А там если Источник еще ослабнет, так вырежут тут всех, Нерха.
— Без тебя понимаю, — мрачно отклинулся глава поселения. — В горы уже мужики ушли, готовят высокое убежище. Несколько дней и тронемся.
Непросто все оставить-то тут нажитое. Я вон своим дурам сказал, так вой подняли, — он досадливо цыкнул сквозь зубы. — Но это наше дело. У тебя важнее. Эт, посмотреть бы на нее… — он вздохнул, наткнувшись на непроницаемый взгляд Макса, отпил из кружки."
"— Еще надеюсь, что императору и псам его не до нас, — глаза Нерхи заблестели. — Открылся проход-то, Охтор. С три декады назад врата в другой мир открылись, а то и больше. И война началась. По трактам, в харчевнях только о том и болтали.
Мужики, кто приходил к нам, тоже о том. Я послушал-послушал, велел поймать кого на дороге из норов, поспрашивать. Поспрашивали, — он опять недобро усмехнулся. — Рассказал, что открылось несколько врат на равнине у трех вулканов. Карту нарисовал, как дойти. Сейчас дам посмотреть. Очень жить хотел, — он сплюнул на чистый пол. — Говорил, войска тха-нор-арха уже в ином мире воюют, побеждают, и генералы его шлют сюда сокровища и рабов.
— Наврал, может? — чувствуя, как неприятно холодок пролетел по спине, поинтересовался Макс.
Лагерь иномирян, который он видел по пути в Лакшию, тоже стоял недалеко от равнины с тремя вулканами.
— Нет, — покачал головой Нерха. — Не врал он, Охтор. Я думал идти уже к тем вратам, но раз там армии стоят, то только на смерть идти ведь. А помереть я и здесь успею. Так что придется тебе у Источника помощи просить… Я же сны теперь ясные вижу, — он понизил голос. — Раньше смутно все было, а как раз как слухи о войне начали ходить, стали мне сниться яркие, четкие.
Я, но другой, в одежде чудной, без крыльев, и будто живу в огромном поселении, называется Залесье. Дом большой, ровно как муравейник каменный, только вместо муравьев люди. Жена у меня там. Лиза, — он моргнул, — не боится меня совсем, смеется. Дети. Еды вдоволь. Снится, что на улицу выхожу, а там повозки по дороге сами двигаются металлические. И войну показывают в ящиках таких, телефисорах, Охтор. Охонгов, раньяров. Говорят, к нам движутся.
