А Венин показала клеймо рабыни на ладони и, тщательно выговаривая слова, рассказала, как ее родители продали в храм, и что творили с ней и там и потом, в какой-то харчевне и как она уже хотела наложить на себя руки, если раньше не убьют. Рассказала она и про гигантского бога-паука, и про то, как почти умерла, но Охтор заставил ее жить. В глазах ее плясал и страх от пережитого, и жаркая, бесконечная благодарность к спасителю. И Алинка, сидя на теплых листьях, всхлипывая и потирая почти залеченную ладошку, стыдилась своей изначальной обиды и настороженности и думала, что у нее хотя бы есть возможность спастись.
Пусть призрачная, но есть. А для этих двоих мир безопасен, только если в нем есть Охтор.
ГЛАВА 6
Максимилиан Тротт
Макс возвращался в свой двор после долгого общения с главой поселения, Нерхой. В доме было темно — верно, уже легли спать, — а в высоком окошке ванрана виднелись всполохи свечи. Значит, кто-то из женщин ждет его там."
"Он, погруженный в свои мысли, распахнул низкую дверь, шагнув внутрь — и оскалился, задохнувшись от агрессии.
На него вместе с клубами пара и травяным запахом пахнуло кровью, мгновенно обострив все ощущения. Он мотнул головой, захлопывая за спиной дверь и двигаясь дальше, — и увидел в пару сначала девичий силуэт полубоком: светлые завитки вокруг лица и черные мокрые крылья, прямую линию шеи и плеч, царапающие белые колени, подтянутые к юной груди, — а потом только сообразил, что в ванране полукругом у почти потухшей жаровни сидят все три женщины.
Нагие.
Богуславская, мгновенно прикрывшись крыльями, взглянула на него красными, как у кролика, глазами, шмыгнула носом и жалобно попросила на рудложском:
— Профессор, отвернитесь, пожалуйста. Я уже ухожу. Только оденусь…
Разум возвращался, и Макс замедленно, словно ушибленный, отвернулся к двери. Очень захотелось об эту дверь постучаться головой. Очень.
— Уходите все, — сказал он резко и глухо. — Я помоюсь сам.
За его спиной женщины быстро и послушно зашуршали вещами.
— Постелите мне и Алине в доме, — бросил он через плечо. — Сами поспите на сеновале. Венин, принесешь сюда мне чистую одежду.
— Дыа-а, — с готовностью откликнулась бывшая рабыня. Принцесса почему-то сердито засопела, но ничего не сказала, и он, оставив их одеваться, вышел в темноту, с наслаждением вдыхая ночной воздух.
""У тебя просто очень давно не было женщины, — напомнил он себе. — И кровный поиск работает. Он выдохнется. Недолго осталось"".
