Но прошлые тренировки не прошли бесследно: она стала более ловкой и на каменный берег не упала ни разу.
Хотя, возможно, лорд Макс просто берег ее спину от соприкосновения с галькой.
Спать они легли, как и все последние дни, по разные стороны костра, разложив сумки-одеяла на огромных папоротниковых листьях, которые после тренировки срезал с деревьев Тротт. Потрескивал костер, подкормленный дровами, плескала речка, а Алинка вертелась на неудобном ложе, то глядя сквозь кроны в небо, где уже поднялись две лорташские луны, то поворачиваясь к огню, за которым спокойно лежал, отвернувшись, инляндец.
Принцесса привыкла спать рядом с ним, но лорд Макс в первый же день после вылета из поселения лег отдельно. И она не решилась просить. В конце концов, он ей не отец. Но засыпалось теперь куда труднее.
— А здесь не может быть лорхов? — тихо спросила она, отчаявшись найти удобную позу.
Тротт зашевелился, лег на спину, закинув крылья за голову.
— Инсектоиды не любят прохладу, — сказал он, — и, хотя способны переносить низкие температуры, предпочитают селиться там, где тепло и сыро.
Здесь нужно больше еды, да и паутину сплести затруднительно: часты сильные ветра. Поэтому в горы они могут забраться только по ментальному приказу. Так что не бойтесь, принцесса. Спите спокойно.
— А других хищников тоже нет? — с сомнением продолжила Алина.
— Есть, но они недостаточно велики, чтобы нападать на людей. Даже стаей. Спите, — попросил он устало. — Здесь вам ничего не грозит.
Он закрыл глаза, и принцесса, устыдившись, не стала дальше задавать вопросы.
Она даже постаралась не сильно вертеться, замерев на боку лицом к костру и прикрывшись крылом. И сама не заметила, как заснула.
Кошмар вернулся вместе с паническим, удушливым страхом. Снова переживала она плен в твердыне Аллипа, наемников, забавляющихся с ней как с животным, свою беспомощность и отчаяние, отрубленные крылья лорда Макса и его окровавленное тело, свист кнута, безумные жестокие глаза тха-нора Венши, руки, касающиеся ее, мнущие, причиняющие боль, срывающие одежду… Кошмар давил каменной плитой, отнимал силы, заставлял беззвучно кричать и биться — и начал уходить, истаивая дымом, когда ее сжали другие руки, а в сознание проник настойчивый голос:
— Это сон, Алина.
Дыши, девочка, это всего лишь сон. Он сейчас уйдет. Я рядом. Ты в безопасности.
Принцесса просыпалась с трудом, задыхающаяся, мокрая от пота, закаменевшая и ледяная от пережитого страха.
