Она, последив за спутником взглядом, поставила котелок на разгорающиеся дрова — по контрасту с пламенем сумерки показались гуще и темнее — и закопалась в сумку, вытаскивая мешочек с крупой и пластины сушеного мяса для похлебки, которые тут же начала строгать ножом в холодную еще воду. Ломать не хватало сил, а лезвие, наточенное инляндцем, резало сухое закаменевшее мясо как масло.
Вернулся Тротт, бросил к ее ногам с десяток сладких клубней, а сам пошел мыть руки. Алина дорезала и эту добычу — вода уже начала закипать — и со стоном поднялась.
Пока полоскала нож и руки, мышцы продолжали наливаться болью, и даже повернуть голову было мучением.
— Вам нужно размяться, — услышала она голос лорда Макса. — Позанимаемся — станет полегче.
— Нужно, — уныло согласилась она, возвращаясь под кроны деревьев. Попыталась поднять руки и бессильно уронила их: плечи и шею прострелило болью, дыхание перехватило. — Почему так болит? Вы же говорили, мы летаем благодаря родовой силе.
Алина кое-как развязала завязки на теплой куртке, скинула ее на сумку.
Согреться она согрелась, но пластичнее мышцы от этого не стали — и принцесса, преодолевая боль, начала крутить руками и делать наклоны.
— Родовые способности не делают вас невесомой. Они лишь помогают держаться в воздухе, — Тротт, сидя у костра, следил за ней, и выражение его лица в отблесках костра было непонятным. — Придется потерпеть, Алина. Помните, как тяжело вам было идти в самом начале? Затем тело адаптировалось. Адаптируется и сейчас.
— Я понимаю, — заверила она сдавленно.
Повернула голову вправо-влево и ойкнула — стало еще больнее, но она упорно разогревала шею. — А у вас не болит? — пропыхтела она через пару минут. — Вы же давно не летали.
— Не так, как у вас, — лорд Макс чуть отодвинулся от огня, скрестил ноги. — Но тоже чувствительно. Идите сюда, Алина. Садитесь, я разомну вам мышцы. Иначе с вашим упорством заработаете растяжение, и придется ждать, пока не придете в норму.
Она подошла и с внезапным смущением опустилась спиной к нему.
— Ближе подбирайтесь, — пробурчал он, — так я до вас не дотянусь.
В котелке весело булькало, пахло вареным мясом и дымом, огонь грел лицо и руки. Алинка, поелозив по сухой и теплой гальке, приблизилась почти вплотную, коснувшись ягодицами скрещенных ног Тротта, оперлась крыльями о землю по обе стороны от его колен и склонила голову. И вздрогнула, когда плечи сжали жесткие пальцы, сжали болезненно и приятно и стали умело проминать сквозь тонкую ткань сорочки.
