Но у Ирвинса были свои представления о преданности, свое поле боя — и кто сказал, что оно менее важно, чем наше?
На обходе пациентов я зашла и к Бернарду — ему нужно было обработать швы и сменить повязки. Берни был еще очень слаб, но уговорил мать, просидевшую рядом с ним всю ночь, пойти отдохнуть.
— Люк так и не появлялся? — поинтересовался он сипловато."
"— Нет, — откликнулась я, срезая бинты. Не звонил и не появлялся, хотя Леймин утверждал, что он жив — его то тут, то там видели в змеиной ипостаси. В минуты отдыха я ловила себя на детском желании сесть в машину, доехать до фортов и устроить ему сюрприз со скандалом.
Но жизнь людей была куда важнее моей ущемленной гордости и тревоги за мужа. — А ты так и не хочешь рассказать, где тебя ранило и как вы добрались сюда?
— Нет, — смущенно отозвался Берни. — Мама уже перестала меня пытать.
Я хмыкнула.
— Это потому, что мы уже все выяснили у тех, кто прилетел вместе с вами. Глупо было скрывать, Берни. Про вас с Люком болтали все, кто был в состоянии болтать.
Кроме майора Лариди. Вот кто кремень.
— Да, — сказал он и очень по-доброму улыбнулся. Я настороженно глянула на него.
— Только никаких шуток про матриархат и гаремы, — предупредил он со смешком. Помолчал. — Но я таких не встречал никогда. — Снова помолчал. — И как мама отреагировала?
— На Лариди? — уточнила я. Он хохотнул, и я продолжила: — Выпила успокоительного и сказала: ""слава богам, что мои герои живы"". И что ты потом получишь за молчание, когда поправишься. А Люк — когда появится в замке.
Он, видимо, что-то подозревает, поэтому и не прилетает.
Тон мой был бодрым, но голос дрогнул.
— Не сердись на него, — вдруг серьезно проговорил Берни. — Я уверен, он не знает, что ты здесь. И как только узнает, примчится, бросив даже самые важные дела. Ты для него все, Марина, это и слепой видит.
— Сама знаю. Тебе не слишком мало лет, чтобы утешать взрослых теток? — буркнула я ехидно.
— Между прочим, ты мне по возрасту куда больше подходишь, чем моему престарелому братцу, — заявил он с утрированным превосходством.
— Заметь — я еще и не обрастаю чешуей.
Я усмехнулась: если обаяние Люка было сокрушительным, то брат его притягивал к себе добродушием. Вздохнула.
— Расскажи что-нибудь про него, Берни.
Слушая живописания подвигов Люка на фортах, я заканчивала перевязку. Кембритч-младший и раньше явно обожал старшего брата, но сейчас пребывал в совершенно восторженном состоянии, которое очень контрастировало с моей тоскливой и злой обидой.
