Поворочалась, вжимаясь щекой в разогретую подушку и натягивая на плечи теплое одеяло, но внимание уже было приковано к происходящему внизу и совесть шептала мне — если возьму на себя поверхностные раны, освобожу руки хирургов на сложные случаи.
— Спи, — пробормотала я настойчиво, закрываясь одеялом с головой. — Нужно спать.
Нужно думать о детях.
Но ведь кто-то из моих коллег со вчерашнего дня не сомкнул глаз. А я все равно уже проснулась.
Я застонала: здравый смысл боролся с пониманием, что моя помощь будет далеко не лишней.
Тем более что еще день-два, и закончится поток раненых после битвы у фортов, станет полегче.
— Тогда и отосплюсь, — пообещала я себе и сползла на край кровати, села. Еле разлепила веки — в глаза словно насыпали песка. На удивление, не тошнило, лишь немного кружилась голова, и я посидела немножко, потягиваясь и вдыхая запах чистого белья и весны. Сквозь щели между штор лилось солнце — на будильнике было около полудня. Получается, и четырех часов не проспала.
В гостиной на столике уже стоял обед — видимо, Мария, зная о моей склонности убегать без еды, накрыла его заранее, — и я заставила себя поесть, прежде чем выйти из покоев.
Стоило мне спуститься на второй этаж, как время понеслось скачками. Я шила сама, готовила операционные и помогала доктору Лео, потом делала уколы и перевязки, выписывала выздоровевших — а рядом со мной в нашем маленьком госпитале так же напряженно работали мои коллеги. Совсем немного нас было: десяток врачей, включая тех, кто пришел в госпиталь в мое отсутствие; три виталиста, если считать мага Тиверса, для которого целительство не было основной специализацией; несколько медсестер и около трех десятков санитаров — но в воздухе витало то самое ощущение сплоченности, когда каждый занят своим делом, но все делают общее.
У нас тут тоже шла своя бесшумная война, только противником была сама смерть.
В середине дня, пробегая по лестнице вниз, в холл, где лежали раненые, я с удивлением заметила дворецкого Ирвинса в костюме, в белых перчатках, невозмутимо натирающего серебряные крылья серенитской статуи, изображающей морскую деву.
Он с достоинством поклонился мне.
— Я и еще несколько слуг решили вернуться вслед за вами, миледи, — пояснил он. — За виндерским домом приглядит Доулсон, а Вейн тоже нуждается в уходе. И раз уж вы, хозяйка, здесь, то и мне нужно быть рядом с вами.
— Я рада вас видеть, Ирвинс, — сказала я тепло. На мой взгляд, и оставшиеся здесь слуги поддерживали замок в чистоте.
