На крыльцо поднялась Венин, держа в руках широкую плошку с молоком, сдула с поверхности шерстинки и, отпив немного, предложила Далин — та взяла с благодарностью, потом протянула Алине. Принцесса не отказалась. Молоко было голубоватым, сладким.
У ворот дома то и дело останавливались жители поселения, заглядывали внутрь, переговаривались.
— Ты ругалась, — сказала Венин, с любопытством глядя на принцессу. — Зачием?
Говорила она куда лучше, чем вчера.
— Ты хочешь оставить его только себе? — осторожно продолжила Далин.
— Хочешь подговорить выгнать нас?
Алина чуть не поперхнулась молоком."
"— Нет, — сказала она, мучительно вспоминая чужие слова. Потому что от смущения они все вылетели из головы. — Я просто… — она не знала, как сказать ""застеснялась"", поэтому попыталась объяснить по-другому. — Никогда… нельзя смотреть, как другие это делают. Это плохо.
Венин округлила глаза и что-то быстро проговорила.
— Не понимаю, — призналась Алина.
— Она говорит — ты не была с мужчиной? — спросила Далин медленно.
— Нет, — сказала принцесса, чувствуя, что краснеет еще больше.
От женщин ощутимо повеяло жалостью и при этом они как-то приободрились. Венин коснулась ее руки.
— Ние бо-ойся, — сказала она сочувственно. — Ты краси-ивая. И с крылья-ами. Ты только не кри-ичи больше, и Охтор точно возьмет тиебя себе. А если возьмет, ты вее-едь не будешь просить нас выгна-ать?
Алинка открыла рот, чтобы объяснить все… но слишком много пришлось бы говорить.
— Нет, — сказала она со вздохом. — Не буду. Вы хорошие.
Женщины окончательно повеселели, и в этот момент из ванрана появился Тротт — волосы его заметно укоротились, лицо опять было чисто выбрито. Венин подхватила плошку с молоком, побежала к нему, протянула. Лорд Макс отпил, так и стоя у двери ванрана, что-то сказал, она засияла — и Алинка, нахмурившись и отвернувшись, пошла в дом. Переодеваться.
День тянулся неспешно — она успела и постирать, развесив одежду на солнышке, и неловко обрезать ужасные обломанные ногти коротким ножичком, и, зажмурившись, постоять рядом с молчаливым Троттом, чувствуя, как срезает он ей пряди, аккуратно смахивая пальцами волосы с лица, плеч, крыльев и шеи.
А когда открыла глаза — наткнулась на злой, тяжелый взгляд и недоуменно заморгала.
Он вообще большей частью ее игнорировал, а если и разговаривал — то сухо и коротко, и это было очень обидно.
