— И вообще я с вами не разговариваю, профессор.
— Я уже понял, — пробормотал он, склоняясь над большим сундуком.
— Мне, конечно, не стоило на вас кричать, — покаялась она.
— Неужели? — с ехидцей откликнулся инляндец, перебирая какие-то вещи.
— А вам не стоило… не с-с-тоило…
— Не стоило, — раздраженно подтвердил он и, повернувшись, кинул ей длинную сорочку и темную юбку. — Позавтракаем, перестирайте свою походную одежду, — он сел на кровать, склонился, надевая ботинки. — Потом подойдете ко мне, я обрежу вам волосы.
Алина подергала себя за волнистую отросшую прядь и кивнула.
— Завтра с утра выдвигаемся дальше, — продолжал он. — Нас будут сопровождать другие дар-тени, сегодня вы их увидите у главы поселения. Помните, что лучше молчать. Придержите свое любопытство и бойкий язык, принцесса.
— Да, лорд Тротт, — пробормотала она, погладила шершавую ткань юбки. — А чье это?
— Далин, — буркнул инляндец, поднимаясь. — Она не будет против.
Алина очень сомневалась, что кому-то было бы приятно, если бы его вещи отдали другому.
Но озвучивать свои сомнения не стала. Лучше потом потихоньку спросит.
— Вы ночью просыпались, — сказал Тротт, не глядя на нее. Алина непонимающе нахмурилась — и тут же на нее нахлынули воспоминания, заставившие снова скривить губы и заморгать.
— Мне снилась Тура, — проговорила она тихо. — И Матвей. Будто он рядом. И доктор рядом, делает укол. Я думала, я смогу вернуться туда, лорд Тротт. Наверное, приснилось. Матвей говорил какую-то ерунду. Что у нас война.
— Не приснилось, — Тротт пошел к двери. — Там действительно война, я вчера узнал. Открылись устойчивые порталы, соединяющие Туру с Лортахом, и сейчас там воюет армия императора.
— Вы мне не рассказали, — с упреком произнесла она.
— Не успел, — бросил он сухо, и Алина снова покраснела, глядя на захлопнувшуюся дверь.
Женщины вовсю занимались домашними делами: Венин доила мелкую козу, Далин с крыльца кормила лохматых кур; умывшаяся Алина, воспользовавшись тем, что Тротт пошел к ванрану, тронула слепую за плечо и спросила, можно ли взять у нее одежду.
— Охтор сказал, что отдал ее тебе, — с удивлением и настороженностью сказала слепая. — Зачем спрашиваешь?
— Она же твоя, — с неловкостью объяснила Алинка.
— Он хозяин, — Далин щедро сыпанула курам какого-то мелкого зерна, и те заквохтали, бросаясь на угощение. — Он решает.
Голос ее был грустным, и она как-то тяжело вздыхала, поворачивая незрячее лицо в сторону принцессы.
