Четери двигался, не обращая на них внимания, ухитряясь на пятачке в пару метров выделывать такие пируэты, что Макс только головой качал от восхищения.
— На самом деле я знаю, что вам подарить, — сказал он наконец. — «Вита мирабис». Запомнили?
— «Жизнь удивительна» на древнесеренитском? — удивленно перевела Алина.
— Да, — он улыбнулся. — Это ключ к щитам на моем доме. К моей лаборатории. К сейфу с артефактами и старыми заговоренными драгоценностями. И к хранилищу с моими идеями, к которым я даже не приступал.
Рука ее судорожно сжалась.
— Я все равно ваша жена, — сказала она сдавленно. — Я это и так унаследую.
— Но не откроете без ключа, — он повернул к ней голову. — Я, видите ли, не предполагал, что женюсь, когда ставил защиту.
Алина снова помолчала.
— Просто останьтесь живы, — попросила она в который раз. — Останьтесь со мной.
Он мог бы сказать, что ему тоже страшно. Что никто не хочет умирать. Но ведь есть что-то большее, чем страх. А произнес другое:
— Я буду с вами до конца моей жизни, Алина.
Наступили сумерки, затем опустилась темнота. Порода продолжала кое-где светиться раскаленно-красным. В щели оврага мелькнула первая луна Лортаха… затем показалась вторая… и вдруг озерцо пришло в движение.
Алина взвизгнула, Тротт выругался.
Четери захохотал и раскинул руки в воде, как чайка в полете.
Вода, подхватив путников, волной понеслась по дну оврага, перепрыгивая через раскаленные камни. Овраг все расширялся, а волна все катилась и катилась, упруго удерживая беглецов над собой, как в гигантских бережных руках.
Стенки оврага постепенно становились все менее оплавленными, сверху стали попадаться несгоревшие стволы. Волна докатилась до обрыва — блеснула внизу разлившаяся река — и водопадом излилась вниз.
Макс вынырнул среди валунов, поискал взглядом Алину. Наткнулся на Чета, который удерживался на плаву. На руке его вновь была надета фиса. Перчатка стала почти вполовину меньше — но блестела серебром и лазурью, а на костяшках по-прежнему проступали шипы при сгибании.
Принцесса держалась за камень, не издавая ни звука. Кажется, у нее был шок.
— Нам нужно добраться до леса до рассвета, — хрипло сказал ей Макс. — Нужно двигаться, Алина. Утром мы будем здесь видны каждому раньяру.
Она мотала головой и молчала. Затем плеснула в мокрое лицо воды, посмотрела на свою руку — и вдруг засмеялась дико, закашливаясь.
Он подплыл ближе, обнял ее — и она несколько минут без слез выла ему в плечо, выплескивая пережитый ужас.
