Сжал, заваливая на спину, пробираясь одновременно по бедру вверх, юбка жалобно треснула, Полина вскинулась:
— Снять надо, снять, порвешь, как же я…
— Никак, бля, — зарычал он, разрывая юбку по боковому шву прямо до молнии и дергая простенькие трусики.
Навалился сильнее, уже между раздвинутых ног, опять поцеловал, глуша все неожиданно появившиеся проблески разума, погладил по щекам:
— Скучала? — выдохнул, сам не веря в то, что сказал. Не говорил он раньше женщинам такого, сопли это все, считал. Но тут почему-то спросил, так важно стало.
— Да… — прошептала она, отвечая лаской на его прикосновение, трогая его лицо, скользя по шее и груди тонкими пальчиками. Нереально кафовое ощущение. Он ей позволит так себя трогать обязательно. Потом. Когда насытится.
Полина ахнула сдавленно, уперлась в него ставшими огромными глазами, когда он начал входить. Медленно, очень медленно, наслаждаясь процессом. Хоть и хотелось, как всегда, рывком, получить свое, но не сегодня. Не сегодня. Слишком уж кайфово было, как она смотрит, как она губу закусывает, как она выгибается и сжимает его, постепенно, по сантиметру погружающегося в нее.
И когда он все же не выдержал, рывком добирая последнее, она только опять ахнула, сжала пальчики на его рубашке сильнее и опять прикусила губу. И обхватила его ногами. Крепко. Однозначно. Готова, значит? Ну поскакали…
Паша не особо много трахался в машине, по малолетке только, а потом уже не было надобности. Да и желания. И вообще, с его габаритами это довольно проблематично.
Но сейчас явно был особый случай. И женщина особая. С такой где угодно хорошо будет. И удобно. И правильно. Да и машина у него теперь большая. И вроде устойчивая.
Хотя тоже, как оказалось, не до конца. Потому что раскачивало ее так, что Паша пару раз отвлекался и бросал взгляд на датчик ручника. Точно ли все в порядке. Полина в эти моменты протестующе стонала и очень однозначно двигала бедрами, уговаривая продолжить. Нимфоманка маленькая.
Паша целовал, возобновляя движение, и опять уплывал в эту их нирвану на двоих, в это кайф, который прекращать не хотелось. И женщина под ним, такая открытая, доверчивая, ласковая, нежная-нежная, просто невозможно остановиться, хочется длить наслаждение бесконечно. И она стонет так, кто просто крышу сносит, в зверя превращает. Которым не хотел быть, но не с ней, не с ней! И нет возможности задержать это погружение, это падение. В нее. Только в нее.
