Паша умел определять, когда баба реально хочет, поэтому со шлюхами дело имел крайне редко. Не заводило, если играет. Сразу хотелось морду блудливую впечатать в матрас и не видеть ее вообще. Он так и делал обычно. С лисичкой хотелось, чтоб смотрела. Лицом к лицу хотелось. Половина кайфа — взгляд ее бешеный, стоны ее сладкие, дрожь тела, которую она контролировать не могла. И это заводило. Когда баба так теряет контроль с тобой, это особенное ощущение.
Это как на ринге, когда смотришь на противника. И знаешь, как именно он ляжет.
И то, что непременно ляжет. Потому что ты уже все его реакции просчитал, изучил и выверил. Эта нереальная власть над ситуацией, над происходящим.
Это острое понимание за минуту до.
И с Полиной было примерно то же.
Паша знал, нутром чуял каждую ее реакцию. Знал, как сделать так, чтоб закричала, пусть даже больно, но в то же время хорошо. Сладно и мучительно.
Он неосознанно просчитывал и кайфовал все же каждый раз, убеждаясь в правильности расчетов.
Сам дурел от этого похлеще, чем от оргазма.
И знал, что может опять ее вызвать и взять, или подкараулить и увести с собой. И она посопротивляется, но потом… Потом все равно будет кайфовать. И кончать на нем, и под ним, изгибаясь и крича. Искренне и чисто.
И это было охренительное, нереальное по своей крутости ощущение.
Вот только вне постели Паша лисичку не просчитал.
Вернее, думал, что просчитал, а вот херушки вам.
Взбрыкнула чего-то, выбесила.
Ну и получила, само собой. Грубо получилось, некрасиво. Но ничего, вечером можно будет встретить, пообщаться плотнее.
Да… Плотнее — это правильно, это хорошо.
А пока надо все выяснить про нее. Вдруг реально казачья праправнучка? Это было бы прикольно.
Паша усмехнулся, с удивлением ловя себя на том, что успокоился. Просто думая о несговорчивой, выбесившей его бабе. И это тоже было прикольное ощущение.
— Батю ко мне, — коротко сказал он в переговорку, и Соня согласно мурлыкнула в ответ.
А Батя явился ровно через пару минут, словно за дверью стоял. Впрочем, по его роже блудливой было понятно, что, скорее всего так все и было.
Паша уселся за стол, глянул остро, настраивая на рабочий лад.
— С Вовой договорились, сегодня встречаемся. — Батя, за столько лет работы, уже прекрасно знал, когда можно чуть расслабиться, а когда надо сжать булки. И сейчас явно был второй вариант.
— Где?
— В бане, бля, — с досадой цыкнул зубом Батя, отводя взгляд и показывая всем своим видом, что он думает о таких способах ведения переговоров.
