Все остальное потом, если надо будет тебе.
— Павел…
— Да, давай, бля, на вы и по имени отчеству! Совсем башка не варит после секса?
Так. Спокойно. Спокойно. Спокойно!!!
Надо просто поговорить, объяснить просто…
— Паша, вы… Ты… Я не поеду никуда!
Он повернулся ко мне от стола, посмотрел молча, с тяжелой иронией, как на глупого ребенка, который говорит бред, но этот бред надо терпеливо выслушать, иначе не отстанет.
Я выдохнула, собираясь с силами. Понимая, что это мой шанс. Единственный, наверно. Нельзя мне к нему, ну никак нельзя! Не игрушка я, не кукла для секса, что бы он по этому поводу ни думал, и как бы я, своими прежними действиями, не подтверждала это.
Я не собраюсь жить с ним, исполнять его прихоти… Я не люблю его!
Господи, да я его боюсь до сих пор! Это же Паша Носорог! Да весь город знает, какими путями он деньги заработал! Это страшный, невозможно опасный и безбашенный тип! Мне не место рядом с ним! То, что произошло, это случайность, стечение обстоятельств. Я не искала этого, не ждала и не хотела.
И сейчас не хочу.
— Паша, я… Думаю, что это неверное решение. Я не готова к такому. И не хочу.
— Я хочу.
Черт! Черт, черт, черт, черт!!!!! Ну как мне пробиться?
— Я. Не. Поеду.
Я сказала это четко, глядя ему в глаза, уже без боязни, хотя, наверно, от страха чуть в трусы не наделала. И наделала бы, если б они у меня были!
Потому что взгляд его стал страшным. Реально страшным. Жестоким. Злым. И опять тяжелым. Давящим. Могильной плитой меня придавил. До смерти. Не вздохнуть, с груди не снять камень.
Но я держалась. Исключительно на своем упрямстве, на злости, неожиданно обнаружившейся во мне. Встала, оправила юбку, вшагнула в туфли, попыталась застегнуть блузку.
И Паша понял. Оценил мой отчаянный вид, мои нервные, но твердые движения.
— Пошла вон отсюда.
О как! Отлично! Вон так вон!
Я, твердо печатая шаг, вышла из кабинета, провожаемая удивленным взглядом секретарши, и пошла к лифту. По пути встретился туалет, и это было кстати.
С минуту я оторопело изучала себя в зеркале.
Потом, вхлипнув, попыталась привести одежду в порядок.
Трусы не спасти, висели на одной веревочке, колготки сняла, обтерла сперму с бедер и юбки, как смогла, приладила полуоборванную лямку на бюстике, застегнула блузку правильно, удивляясь, что пуговки удержались. Подняла ворот до горла, чтоб скрыть следы засосов. Пригладила влажными руками волосы, спрятав за уши. Умылась, остужая щеки и губы.
И, пока делала это, разозлилась. Сильно. Очень сильно.
