— Сможете ее описать?
— Только в общих чертах. Все-таки девятый этаж.
— Понимаю. — Корнилов бросил окурок в урну. — И что вы об этом думаете?
— То есть я вас заинтересовал?
— Считайте, что да.
— Тогда, с вашего позволения, я хотел бы рассказать о том, над чем я работаю. Может быть, присядем? — Серебрянц кивнул на лавочку.
— Разговор длинный?
— Возможно.
— Тогда давайте присядем.
Собеседники разместились на лавочке, и майор немедленно достал следующую сигарету.
Серебрянц блаженно откинулся на спину:
— Сегодня у меня большой праздник, Андрей Кириллович, я получил еще одно подтверждение своей правоты.
— Вы, случайно, не сфотографировали монстра? Простите, оборотня.
— Нет, но я его видел. Этого достаточно.
Профессор положил портфель на колени, вздохнул и, повернувшись к майору, поинтересовался:
— Вы никогда не думали, что на Земле, помимо нас, людей, могут обитать и другие расы?
— Инопланетяне?"
"— Зачем же? История нашей планеты насчитывает миллиарды лет, неужели вы действительно верите, что люди были единственными разумными? — Палец профессора уперся Корнилову в грудь.
— Давным-давно, когда о людях даже не было слышно, на Земле существовали могущественные цивилизации, велись войны, рушились и создавались империи, процветали наука и искусство. Наши мифы, наши легенды — это лишь отзвуки той истории. Мы считаем их сказками, не задумываясь, откуда у наших предков столько фантазии.
Мы забыли.
— Что забыли? — Андрей вежливо отодвинул буравящий его палец и стряхнул пепел.
— Мы не первые на планете, Андрей Кириллович, мы лишь очередные в очень длинном ряду.
— Повелителей Земли?
— Именно.
— А те цивилизации погибли?
— Не все так просто. — Теперь палец профессора упирался в небо. — Сначала они не воспринимали нас всерьез, ведь мы физически слабы, мало живем, а главное — почти не способны к магии, но скоро, очень скоро наши предки показали, кто в доме хозяин! Человеческий ум, человеческое упорство, человеческая доблесть позволили нам победить, занять этот мир для себя! Но нелюди не исчезли! Мы не перебили их всех! Они затаились и ждут своего часа.
— Серебрянц заторопился, его речь стала сбивчивой. — Не один раз нелюди пытались вернуть себе власть, поработить людей.
