Пара учеников спросила меня о шансах команды «Центральных» в этом году на еще один чемпионат и смотрел ли я последний сезон Озарка. Я пробормотал несколько вежливых ответов и пожелал, чтобы чертова очередь ускорилась. Холден поднялся со своего места и стоял всего в нескольких шагах позади меня.
– Я слышала о твоей маме, Ривер, – тихо произнесла Анджела Рейес, застенчивая, тихая девушка. – Мне очень жаль.
Острая боль пронзила грудь. Я забыл о своей матери и в этом тоже винил Холдена. Он проник в мои мысли без приглашения и вытеснил оттуда все остальное.
– Ага, спасибо.
Я выхватил учебник из рук Рейнольдса и вышел на яркое солнце. Завернув за угол, прислонился к стене и скомкал бумажку.
Мгновением позже из-за угла вынырнул Холден.
– Ты в порядке?
– Конечно. Все отлично. Лучше не бывает.
– Что случилось с твоей мамой? – тихо спросил он. – Если можно спросить.
Я уже собрался было промолчать. Да и зачем? К чему подпускать его ближе?
– Рак. Четвертая стадия. Сначала в печени, а теперь в поджелудочной железе и верхних отделах кишечника.
Лицо Холдена застыло.
– Сочувствую.
Я оттолкнулся от стены.
– Да, спасибо, мне нужно идти…
– Ривер, подожди…
Я резко обернулся.
– Господи, ну что? Чего ты хочешь?
– Извиниться. За то, что сказал в чулане.
Я весь напрягся.
– Тебе не за что извиняться.
Зеленые глаза Холдена впились в мои.
– Разве?
И снова казалось, будто он заглядывал прямо в мое сердце и разум, читая все секреты, которые я прятал… даже те, которые были зарыты так глубоко, что я забыл об их существовании.
До него.
– Слушай, я без понятия, что ты там задумал, но мне это дерьмо не нужно, – огрызнулся я. – Просто оставь меня в покое.
Холден стиснул зубы, в его глазах промелькнула боль. Хотя мне казалось, что я сумел справиться с тем, что он вновь выпустил наружу, я ушел."
"Школьный день тянулся до бесконечности. Я вернулся домой и поднялся по лестнице наверх, надеясь провести несколько минут в одиночестве, чтобы собраться с мыслями перед футбольной тренировкой.
– Ривер?
Голос моей матери был слабым, но все же достаточным, чтобы я услышал через приоткрытую дверь.
– Привет, мам, – сказала я, входя внутрь. Она выглядела такой чертовски маленькой в этой большой кровати.
– Я тебя не задержу. Всего на пару слов.
– Конечно. – Я поставил сумку на пол и сел на край кровати, пытаясь улыбнуться. – Что стряслось?
– Не делай этого, пожалуйста, – мягко сказала она.
– Не делать что?
– Не притворяйся.
