– Слава королю, – пробормотал Холден. – Я удивлен, что класс не разразился аплодисментами.
– Так обычно и бывает, – возразил я. – Когда я на поле.
Холден выгнул бровь.
– Туше, Уитмор.
– И, мистер Пэриш, – громко позвал мистер Рейнольдс. – Как вы думаете, какое правило помогло Риверу прийти к такому ответу?
Холден не ответил, а я не отвел взгляда. Мы не могли оторвать глаз друг от друга, даже если бы от этого зависела наша жизнь, и в течение нескольких драгоценных мгновений мне было все равно, что кто-то о нас думает.
Застенчивость улетучилась, и мы просто наблюдали друг за другом, губ коснулись улыбки, и что-то незнакомое зародилось в моем сердце.
– Мистер Пэриш?
Холден не сводил с меня глаз.
– Не всякая непрерывная функция дифференцируема, но любая дифференцируемая функция непрерывна.
– Очень хорошо! В этом году у нас отличное начало. Вы двое – перспективный дуэт.
Я быстро опустил взгляд на свой блокнот. Ко мне снова вернулась застенчивость, сжала мое сердце и захлопнула готовые открыться двери.
– Слышал? – задумчиво протянул Холден. – Мы дуэт.
– Нет, – отрезал я тихо и холодно. Не дуэт.
Как в математической формуле. Мы не можем превратиться во что-то другое.
Я больше ничего не сказал за все время урока. Одна часть меня чувствовала себя дерьмово из-за того, что я игнорировал Холдена, а другая половина отрицала, что мне на это не насрать. Он разгромил дом моего лучшего друга. Он был напыщенным придурком, который думал, что знает меня. Я ничего ему не должен.
Я повторял это снова и снова, чтобы заглушить другие нежелательные чувства. Например, сверхчувствительность моего тела к близости Холдена и постоянное желание на него посмотреть. Впитать в себя его образ. Как будто он был картиной с тысячью деталей, ожидающих, чтобы их обнаружили под всеми этими слоями…
Хватит.
Когда прозвенел звонок, я собрал свои вещи и попытался поскорее уйти, задаваясь вопросом, как пережить семестр, сидя рядом с Холденом. У двери образовалось столпотворение, пока Рейнольдс раздавал учебные пособия.
Холден развалился на стуле, не прилагая ни малейших усилий, чтобы скрыть, за кем он наблюдает.
Я почувствовал досаду. Тот же самый привкус недовольства собой, которое испытал на вечеринке, когда мне захотелось схватить его за лацканы его модного пальто и…
Сорвать его?
Черт возьми, у меня не должно возникать таких мыслей и реакции на него. До Холдена у меня их и не было.
Не было или я их не слышал?
Не нужно об этом.
