На очереди уже два клиента, и я нанял двоих сотрудников, чтобы управлять остальной частью мастерской."
"– Просто фантастика, сынок, – отозвался папа, не отрывая глаз от игры. – Тебе действительно удалось развить бизнес намного дальше, чем я себе представлял. Горжусь тобой.
– Я бы хотел, чтобы ты бывал там чаще, папа. Тебе вредно сидеть тут без дела.
– У тебя и так все под контролем. Я тебе не нужен.
– Ага. Это все еще твоя автомастерская.
– Нет, она твоя, Ривер. Со всеми нововведениями…
– Реставрация, да.
А в гараже ты все так же необходим. Клиенты все время о тебе спрашивают. Заглядывать пару раз в неделю недостаточно.
– Посмотрим.
Я вздохнул и убрал со стола.
– Уверен, что Амелия грустит и скучает по тебе, – сказал папа, когда я вернулся с кухни. – Может, ты еще завтра заглянешь? Твоя противная рожа здесь никогда не помешает.
– Завтра не получится. – Я прокашлялся. – У меня встреча.
– С друзьями?
– Свидание. С парнем.
Папина улыбка застыла, и его взгляд снова метнулся к экрану.
– Я его знаю?
– Нет. Мы познакомились в мастерской.
Отец кивнул и больше ничего не сказал, и внезапно я понял, как чувствовала себя Амелия – потерянной и одинокой. Как бы мне хотелось, чтобы можно было обсудить с мамой мое первое свидание не с Холденом. Внутренности скрутило не от предвкушения, а от неприятного чувства. Как будто я предавал нас.
Но не существовало никаких нас.
После того, как я оставил его в Париже, Холден, казалось бы, взял себя в руки и наладил свою жизнь.
В конце прошлого года он опубликовал книгу «Боги полуночи», которая теперь возглавляла списки бестселлеров и получила широкое признание во всех уголках литературного мира. Согласно статье в Vanity Fair, он собирался отправиться в книжный тур по тридцати городам.
Книжные туры и интервью, но ни одного гребаного слова мне.
Я обещал Холдену, что буду ждать его, сколько бы времени это ни заняло, но годы тянулись все медленнее.
С каждым днем становилось все яснее, что он двинулся дальше без меня. Может быть, встретил кого-то другого. Или многих других, в то время как мое сердце было крепко привязано к его.
Я снял свою собственную квартиру, чтобы побыть наедине, но каждый вечер возвращался домой в объятия одиночества. Ел один. Спал один. Ирония судьбы, теперь моя личная жизнь была настолько неприкосновенна, что хоть на стенку лезь.
Это называется одиночеством.
