Худенький подтянутый дедок в кепочке блином и аккуратно заштопанном армейском ватнике ловко орудовал топором, обрубая сучья. При этом он непрерывно разговаривал. Его собеседника не было видно, что насторожило двоих.
Оказалось, однако, что старик беседует с собачонкой. Она сидела на ломаной табуретке и внимательно слушала. Чуть в стороне дымил маленький костерок.
– Вот я и говорю, Ипатьевна, что дело свое ты понимаешь плохо, – сердился старик, – шляешься где-то, а положено тебе – нести караульную службу. И делать, что хозяин велит.
Такой, Ипатьевна, порядок. Так положено.
Он взглянул на собачонку, убедился, что та слушает внимательно, и продолжил:
– Вот я, к примеру. Велит мне давеча наш-то, – старик мотнул головой в сторону забора, – велит мне деревья эти срубить. Это, говорит, непорядок, что возле забора насаждения, потому как если пожар, то нехорошо. И завсегда инспектор пожарный может прицепиться. Потому как работа у него такая. Ну, говорю, раз надо, значит, надо, отчего не срубить?
Дедок снова взглянул на собачку.
Она внимательно слушала, свесив одно ухо.
– Только ему еще мало: ты, говорит, Михеич, эти деревца непременно поруби да поколи, у меня, говорит, на даче камин, буду ими камин топить. И опять я соглашаюсь, хотя если честно, то какой дурак осиной печку топит? Дрова нужно березовые использовать, а осина – дерево нехорошее, сырое, дымное. И противное оно. Вот летом – ель если от ветра шумит, то солидно, авторитетно, березка шелестит ласково, а на осине будто не листья, а крышки от банок жестяных – так и скрипят.
Нет, я это дерево не уважаю, не зря говорят – Иуда на осине повесился…
Двое, затаившиеся в темноте, посмотрели друг на друга, и девушка махнула рукой – не пора еще, подойдем ближе, подождем более удобного момента.
Бестолковая собачонка и тут ничего не учуяла, прав был ее хозяин – караульную службу она несла из рук вон плохо. Вместо того чтобы поднять лай, она спокойно принялась выкусывать блох да слушала поучительные рассуждения старика.
"
"– Но раз велит наш-то, – снова кивок в сторону забора, – осину ему поколоть – да с нашим удовольствием! – бубнил старик, тюкая топориком. – Потому что он – начальник, его слово главное. Вот если бы я был начальником, я бы ему приказывал. Но только я не хочу, мне и в сторожах неплохо. Работа непыльная, на свежем воздухе, опять же ночью спокойно, никто здесь не ходит…
Хрустнула ветка, и старик настороженно поднял голову. И увидел почти рядом странную девушку.
