Нет никакой уверенности, что ты сможешь завершить хотя бы одно из них. Зато есть опасение, что не преуспеешь ни в одном. Но в любом случае твои усилия могут остаться без награды, не воспетыми и попросту забытыми. А в конце концов, как и все смертные, ты должен будешь встретить свою могилу и, может быть, даже без холма чести, который отметит место твоего погребения.
Тарен мрачно кивнул.
— Пусть будет так, — сказал он. — Давным-давно я мечтал стать героем, по-настоящему и не представляя, кто такой герой.
Теперь, по-моему, я понимаю это немного лучше. Воин или ремесленник, крестьянин из Коммотов или король — каждый человек герой, если он делает для других, думает о других больше, чем о себе самом. Как-то, — добавил он, — ты сказал мне, что поиск значит больше, чем находка. Теперь я говорю: пусть борьба будет значить больше, чем выигрыш в ней.
Он улыбнулся своим собственным воспоминаниям."
"— Когда-то я надеялся на славную судьбу, — продолжал Тарен. — Эта мечта уплыла вместе с моим детством.
И хорошо, потому что такая туманная и приятная мечта годится лишь для ребенка. Сейчас могу сказать с уверенностью: я очень доволен своей судьбой Помощника Сторожа Свиньи.
— Но это не твоя судьба, — просто сказал Даллбен. — Ты больше не Помощник Сторожа Свиньи, но Верховный король Придайна.
— Ты смеешься надо мной! — вскричал Тарен. — Неужели я был так непозволительно горд, что достоин насмешки? Не шути так зло, называя меня королем!
— Твоя внешняя сила была подтверждена, когда ты вытащил Дирнвин из ножен, — сказал Даллбен.
— Твоя внутренняя сила, твоя царственная воля проявилась, когда ты решил остаться здесь. На этот раз я сулю тебе не легкий и приятный дар, но тяжкую ношу, которая важнее и тяже-лее любой, какую ты когда-либо нес на своих плечах.
— Тогда почему именно я должен нести ее? — отшатнулся Тарен. — Я всего лишь Помощник Сторожа Свиньи и всегда был и оставался таким.
— Ответ записан в «Книге Трех», — проговорил Даллбен и поднял руку, требуя тишины и заставляя тем самым замолчать и Тарена, — Я не решался говорить тебе о этом прежде.
До срока открыть прорицание — значит разрушить его. До этого самого момента, до твоих последних слов я не был уверен, что именно ты выбран для того, чтобы править. Еще вчера я испугался что ошибся, и это не ты.
— И что же? — подался вперед Тарен. — Может, все-таки «Книга Трех» ошиблась?
— Нет, не может ошибаться, — уверенно сказал Даллбен.
