Но все, чему я научилась, — это рукоделие, стряпня и реверансы.
— Учение — это еще не мудрость, — перебил ее Талисин с добрым смехом. — В твоих жилах, принцесса, течет кровь волшебниц из рода Ллира. Твоя мудрость, может быть, самая таинственная из всех, потому что ты знаешь без знаний, познаешь такие глубины, которые нельзя измерить умом, проникаешь в суть, порой и не пытаясь осознать это. Так сердце бьется, поддерживая жизнь, но часто не постигая ее тайн.
— Увы, не могу я похвастать своей мудростью, — сказал Тарен.
— Я был рядом с твоим сыном, когда он встретил свою смерть. Он дал мне брошь огромной силы, и, пока я носил ее, мне было открыто многое, я понимал больше, чем видел. То, что прежде было скрыто от меня, стало ясным. Брошь больше не принадлежит мне, если вообще она когда-нибудь принадлежала мне по-настоящему. Все, что я узнал и понял тогда, сегодня возникает передо мной как сон, как неуловимая мечта, за которой я гонюсь.
Тень печали набежала на лицо Талисина.
"
"— Есть такие люди, — мягко сказал он, — которые должны сначала узнать потери, отчаяние и скорбь. Из всех дорог к мудрости эта самая жестокая и длинная. Твоя ли это дорога? Тот ли ты, кто должен идти по ней и сможет осилить ее? Этого даже я не знаю. Те, кто доходит до конца, не только обретают мудрость, но и могут наделять ею других. Как грубая шерсть становится полотном, как сырая глина вновь рождается сосудом, так и подобные люди изменяют и придают форму мудрости, отдавая ее.
И чем больше они отдают, тем сильнее бьет источник их мудрости.
Тарен подался вперед, впитывая слова Талисина и уже собираясь что-то сказать, как от Средней Башни донесся звук сигнального рога и послышались возгласы стражников в Орудийной Башне. Караульные кричали о том, что видят боевое войско короля Прайдери. Талисин повел спутников наверх по широкому пролету лестницы к высоким окнам Зала Знаний, откуда они могли наблюдать за тем, что происходит за стенами крепости.
Уходящее солнце светило прямо в глаза, и Тарен поначалу увидел лишь колышущийся в лучах солнца густой лес копий, медленно плывущих по долине. Приглядевшись, он увидел несколько темных фигур, которые отделились от плотной массы всадников и понеслись галопом через покрытое снегом пространство к стенам крепости. Едущий впереди всадник сверкал богатой одеждой темно-красного, черного и золотого цветов, и солнечный свет мерцал на его золотом шлеме.
