Она помолчала и продолжала, нахмурившись:
— Видишь, здесь есть и другая надпись, но это древние письмена. — Она своенравно топнула ножкой. — О, почему я не успела постичь все, что знает Акрен? Я могу разобрать эти древние письмена, но не до конца понимаю, что они значат. Это так раздражает меня! Будто не договорила то, что начала говорить.
Как раз в этот момент к ним подошел Ффлеуддур и тоже стал разглядывать странное оружие.
— Это из могильника, да? — Бард покачал лохматой желтоволосой головой и присвистнул, — Предлагаю отделаться от него поскорее.
Никогда не доверяйте вещам, найденным в могильниках. Дурное это дело — возиться с ними. Вы же не знаете, в чьих руках они побывали и какую службу служили.
— Если это волшебный меч, — начал Тарен, все более возбуждаясь таинственностью попавшего в их руки оружия, — то не стоит ли, наоборот, оставить его у себя?..
— О, помолчи! — вскричала Эйлонви. — Я не могу услышать свои мысли. И вообще, с чего это вы оба обсуждаете, что делать с мечом? Он, в конце концов, не ваш, а мой.
Я нашла его, вынесла, я почти застряла из-за него в грязном тоннеле.
— Считается, что барды в таком разбираются, — сказал Тарен.
— Естественно, — согласился Ффлеуддур, уверенно улыбаясь и почти уткнувшись острым носом в ножны. — Все надписи обычно похожи одна на другую. Такие выводят чаще всего на ножнах, а не на клинках. Пишут всегда почти одно и то же. Тут написано… э… что-то вроде «Страшись моего гнева». Ничего не значащие слова…
В этот момент раздался резкий звон. Ффлеуддур удивленно заморгал.
Одна из струн его арфы лопнула.
— Извините меня, — сказал он и пошел осмотреть свой инструмент.
— Ничего подобного здесь не написано! — воскликнула Эйлонви. — Я могу прочесть кое-что. Видишь, надпись начинается около рукояти и идет, обвиваясь, как плющ, по всей длине ножен. Он не умеет их читать. В начале здесь написано «Дирнвин». Я не знаю, что это — имя меча или короля. О да, это название меча! Вот опять понятно:
ВЫТАСКИВАЙ ДИРНВИН ТОЛЬКО ТОТ, КТО КОРОЛЕВСКОЙ КРОВИ, ЧТОБЫ ПРАВИТЬ, БОРОТЬСЯ…
— Что-то в этом роде, — продолжала Эйлонви.
— Надпись еле видна, не могу различить. Буквы стерлись… Нет, это странно. Они не стерлись, их соскребли! Они, должно быть, глубоко были врезаны в сталь, потому что след все равно остался. Но я могу прочесть сохранившееся… Ой, это слово похоже на «смерть», — забормотала она что-то непонятное. — Не очень-то весело… — Она содрогнулась."
"— Позволь мне вынуть его из ножен, — опять стал настаивать Тарен.
