Через несколько мгновений Карр уже зависла над крышами Каер Даллбен. Ветер относил ее в сторону, как легкий осенний листок. Уверенным взмахом крыла ворона вывернулась из стремительного воздушного потока, повернула на северо-запад и стала быстро удаляться. Тарен напрягал и щурил глаза, чтобы подольше держать ее в поле зрения. Но вот ворона сверкнула в высоких лучах черной блестящей точкой и скрылась за густеющими у горизонта облаками. Беспокойство овладело Тареном. Он был уверен, конечно, что Карр готова ко всем опасностям долгого путешествия.
Она увернется от стрел Охотников, избежит когтей и клювов гвитантов, яростных крылатых вестников Аров-на. Да, не один раз он сталкивался с этими жестокими и сильными птицами и помнил, что даже птенцы их были опасны.
Давно, в отрочестве, Тарен спас жизнь молодому птенцу гвитанта и прекрасно запомнил его острые когти. Несмотря на храброе сердечко Карр и на ее изворотливый ум, Тарен все же очень опасался за ее жизнь. Но еще больше его беспокоило предстоящее Гвидиону смертельно опасное путешествие.
А предчувствие говорило, что совсем не радостные известия принесет им Карр на своих распростертых крыльях.
Было решено, что король Рун, как только они все достигнут берегов Великой Аврен, отправит ворчливого Глю на корабль, стоящий здесь на якоре, чтобы бывший великан дожидался его на борту. Сам же король Рун собирался отправиться вместе с Гвидионом в Каер Кадарн. Глю ничто не устраивало. Не желал он качаться и укачиваться на корабле, не соглашался и остаться на берегу и спать на холодных камнях.
Но жалобы и протесты бывшего великана не могли заставить короля Моны изменить свои планы.
Пока Гвидион держал последний спешный совет с Даллбеном, остальные начали выводить лошадей из конюшни. Умный Мелингар, золотогривый белый конь Гвидиона, спокойно ждал своего хозяина. Конь Тарена Мелинлас, наоборот, возбужденно фыркал и нетерпеливо рыл землю копытом.
Эйлонви уже сидела верхом на своей любимой гнедой лошадке Ллуагор. В складках плаща принцессы была запрятана самая дорогая и любимая ее вещица — золотой шар.
Стоило только взять его в руки, как он начинал ярко светиться изнутри.
— Я оставлю дома эту неудобную корону, надоевший мне золотой обруч, который и годится только для того, чтобы поддерживать волосы, зато натирает лоб чуть ли не до волдырей. Но скорее я пойду на руках, чем отправлюсь в дорогу без своей игрушки. Кроме того, если нам потребуется свет или совет, он у нас будет наверняка и без всяких неудобств и волдырей.
