Изо всех сил старался он вырваться из цепких объятий колдуна. Но натиск Морданта был таким яростным, что Тарен потерял равновесие и упал. Тщетно пытался он разжать мертвую хватку костлявых пальцев. Голова у него кружилась, перед глазами вертелись радужные круги. Сквозь кровавый туман проступало исказившееся от ненависти лицо колдуна.
— Твоя сила не спасет тебя, — прошипел Мордант, — она не сравнится с моей. Ты так же слаб, как все люди. Разве я не предупреждал тебя? Моя жизнь не в моем теле. Я так же неодолим, как смерть! Поэтому ты умрешь, Скотник!
С ужасом Тарен осознал, что Мордант говорит правду.
Костистые руки колдуна были тверды и упруги, как лианы, и, хотя Тарен отчаянно сопротивлялся, неумолимая хватка Морданта становилась все крепче. Тарену не хватало воздуха, и ему казалось, что он погружается в темные пучины моря. Черты лица Морданта затуманились. Только проникающий в самую душу, сверлящий, пронзающий взгляд колдуна не угасал.
Грохот и треск ломающегося дерева возвратил Тарена к жизни.
Хватка Морданта неожиданно ослабла. С криком боли и ярости колдун оторвался от Тарена, вскочил на ноги и завертелся как бешеный. Обессиленный, придерживаясь руками за стену, Тарен попытался подняться. Тут он понял, что произошло.
В хижину ворвалась Ллиан. Яростно завывая, с горящими зелёным пламенем глазами, огромная кошка прыгнула вперёд. Под мощным ударом этой громадины, Мордант упал на колени, но продолжал бороться с разъярённым зверем."
"— Ллиан! Берегись! Он опасен! — вскричал Тарен.
Золотисто-коричневое тело Лиан металось в тесном пространстве хижины. Её мощные задние лапы с выпущенными страшными когтями тщетно рвали тело колдуна, который уворачивался от её лап и теперь вдруг вцепился в круто выгнутую спину кошки. Воя и шипя, Ллиан яростно мотала головой, ее острые зубы сверкали жутким оскалом. И все же, вертясь и встряхиваясь, что было силы, она не могла вырваться из цепких рук колдуна. Тарен знал, что даже невероятная сила Ллиан должна в конце концов иссякнуть.
Она подарила ему еще одно мгновение жизни, но теперь и сама была обречена.
Кость! Тарен бросился на четвереньки и стал шарить в полутьме, ища обломок. Но нигде не мог найти его. Он метался между деревянных стульев, переворачивал глиняные сосуды, рылся в пепле очага. Кость пропала.
Позади него послышался тоненький писк. Тарен повернулся и увидел мышь, словно бы пляшущую на задних лапках. В зубах она зажала обломок кости.
