— Щедрый? — пожимая плечами, шепнул Тарен Ффлевддуру, пока бедняга Гурджи, проглотив тощий ломтик, безнадежно оглядывался в поисках добавки. — Я думаю, что самый отъявленный скряга покажется в сравнении с ним мотом и транжирой.
Трапеза продолжалась долго. Жующий за обе щеки Гаст не уставал потчевать гостей, каждый раз подкладывая в их деревянные тарелки кусочек жилистого мяса. Только после того как Гаст насытился и голова его сонно клонилась к столу, а всклокоченная борода уже купалась в кубке с вином, друзья смогли доесть то, что не сумел умять этот обжора.
Расстроенные, с полупустыми желудками, трое друзей отправились по неосвещенному коридору в скудно обставленную комнату, где свалились и тут же уснули.
Наутро Тарену не терпелось поскорее отправиться в Каер Кадарн. Ффлевддур решил ехать с ними. Но лорд Гаст и слышать ничего не хотел об отъезде, пока гости не полюбуются его сокровищами. Владетельный князь открывал сундуки с серебряными кубками, украшениями, оружием, конской упряжью и всякой всячиной, которую уже невозможно было разглядеть, потому что все было навалено кучей, перепуталось, слиплось, помялось.
Глаз Тарена задержался на винном кубке изысканной формы и отделки. Такой поразительной работы он прежде и не видывал. Однако разглядеть хорошенько Тарен ничего не успевал. Хозяин выхватывал у него из рук кубок и совал седло. Потом пихал вместо седла поводья или пару стрел. И всем он дорожил до дрожи в руках.
— Тот кубок для вина стоит, пожалуй, всех его сокровищ вместе взятых, — шепнул Тарену Ффлевддур, когда лорд Гаст уже тащил спутников из своей сокровищницы в большой загон для скота.
Я узнаю работу великого мастера, — продолжал толковать Ффлевддур, самого искусного во всем Придайне гончара Аннло Велико-Лепного. Поговаривали, что его гончарный круг был волшебным. Бедняга Гаст! Считать себя богатым и не знать настоящей цены того, чем владеешь!
— Но откуда у него такие сокровища? — поинтересовался Тарен.
— Наверняка не скажу, — усмехнулся Ффлевддур, — но, кажется, он добывает свои сокровища тем же способом, каким Горион пытался добыть твою лошадь.
— Вы только взгляните на нее! — вскричал вдруг лорд Гаст, останавливаясь перед черной коровой, которая равнодушно жевала сено посреди большого коровьего стада. — Это Корнилла! Самая лучшая корова на земле!
Тарен искренне разделил восторг хозяина. Корова действительно была отличной. Атласные бока ее сверкали, будто отполированные, короткие аккуратные рожки поблескивали на солнце.
