Зато голодный, как всегда, Гурджи зачмокал губами в радостном предвкушении щедрой трапезы."
"А лорд Гаст тут же завел длинную и путаную речь из которой Тарен понял лишь то, что еда нынче дорога, но Гаст дорожит своей честью гостеприимного хозяина и не позволит гостям оставить хоть кусочек на тарелке хоть глоток в чаше. Он разглагольствовал о своей необыкновенной, неслыханной щедрости, а Тарен тихо радовался, что наконец нашел приют и спокойный ночлег. Присутствие Ффлевддура прибавило ему уверенности, и он рискнул рассказать Гасту о встрече с лордом Горионом.
— Горион! — фыркнул Гаст. — Высокомерный грубиян! Хвастун! А хвастать-то чем? — Он сунул под нос Тарену рог для вина. — Видишь это? — И он крепким ногтем прочертил по серебряной оправе рога, — Здесь вырезано имя Гаста! Золотом! А посмотри на эту чашу! На этот драгоценный кубок! Они украшают мой стол всегда, не только по празднествам! В моей сокровищнице есть и более прекрасные вещи! Ха! Горион! Тощая конина! Вот что выпадает на его долю! Да и доля эта не больше, чем кончик моего ногтя!
Ффлевддур поспешно поднял к плечу арфу и заиграл.
— Эту безделицу я сочинил сам, — скромно пояснил он. — Хотя должен сказать, что она вызывала восхищение у тысяч слушателей…
Не успели эти слова сорваться с его уст, струны на арфе натянулись, словно тетива лука, и с громким звоном лопнули.
— Проклятие! — возмутился Ффлевддур. — Неужели она никогда не даст мне покоя? Клянусь Великим Белином, это уж слишком! Я уже не летаю на крыльях фантазии.
Ещё бы! Малюсенькое перышко, и нате вам! Я лишаюсь струны! А я ведь только хотел сказать, что полдюжины слушателей считают, что эта песня… м-м-м… довольно неплохо сделана. — Ффлевддур с привычной сноровкой привязал оборванную струну.
Тем временем Тарен оглядывал зал. Он был несказанно удивлен, увидев пустые тарелки и порожние кубки будто их и вовсе не наполняли. Еще в большее смущение он пришел, когда дворецкий принес огромный поднос с едой, но поставил его перед Гастом.
Тот навис над столом, раскорячил локти, словно бы огородив поднос со всех сторон.
— Ешьте досыта! Не стесняйтесь! — воскликнул он и положил перед Тареном и Гурджи крохотный ломтик хлеба, политый мясной подливой, оставив остальное себе. — Гаст Великодушный угощает от души! Недаром меня называют еще и Гаст Щедрый! Моя щедрость скоро превратит меня в бедняка. Но ничего не могу с собой поделать.
