Скромное оно или благородное?
— Мне кажется, — тихо сказал Даллбен, — последнее тебя обрадовало бы больше.
— Я надеюсь на это, — смутился Тарен, — Но все же волнует меня не титул, а чистота имени моих родителей. Я готов разделить и честь и позор. Но дай мне узнать истину.
— Потребно высокое сердце, чтобы воспринять честь, но и столько же сил души, чтобы разделить позор, — ровным голосом произнес Даллбен, и Тарен вдруг увидел, сколько усталости, печали и забот таится в глубоких глазах волшебника.
— Увы, — сказал Даллбен, — я не могу ответить на твой вопрос.
Принц Гвидион знает
не больше, чем я. Не поможет тебе даже Верховный король Матх.
— Тогда позволь мне узнать самому, — рванулся Тарен. Отпусти меня, и я пойду искать ответа на свой вопрос.
Даллбен долго и внимательно изучал юношу. Потом взгляд волшебника опустился на «Книгу Трех». Он углубился в ее страницы.
— Когда яблоко созрело, — пробормотал он, будто разговаривая сам с собой, — никто не может сделать его зеленым вновь, — Голос его вдруг словно бы отяжелел печалью, когда он опять обратился к Тарену, — Это на самом деле твое самое большое желание?
Сердце Тарена забилось сильнее.
— Ни о чем больше тебя не прошу!
Даллбен кивнул.
— Пусть будет так, — тихо сказал он, — Я отпускаю тебя. Узнай то, что будет в твоих силах.
— Благодарю тебя, — радостно закричал Тарен, глубоко кланяясь, — Позволь мне отправиться в путь без промедления. Я готов…
Прежде чем он успел договорить, дверь рывком распахнулась, и к ногам Тарена кинулась лохматая фигура.
— Нет, нет, нет! — завыл Гурджи, катаясь по полу и взмахивая лохматыми руками. У Гурджи тонкий слух, и он все слышал! О да! Подслушки под дверью! — лицо его сморщилось, он так яростно мотал всклокоченной головой что сухие листочки и веточки из его волос летели во все стороны, — Бедный Гурджи будет одиноким, ему останутся только печалки и рыдалки! — стонал он, — О, он должен пойти с хозяином, да, да!
Тарен наклонился над Гурджи.
— Мне тоже грустно расставаться с тобой, дружище, — ласково сказал он, — Но путь мой, боюсь, будет длинным и трудным.
— Верный Гурджи готов следовать за тобой! — вскинулся Гурджи, — Он сильный, смелый и умный и станет охранять хозяина от всяких напастей и опастей!
Гурджи не переставал хныкать, гнусавить, стонать, канючить. Он не умолкал, и Тарен, который не мог себя заставить твердо отказать преданному созданию, вопросительно поглядел на Даллбена.
Глаза волшебника засветились доброй улыбкой.
