Резкие и отчетливые, они были словно бы вырезаны на белой странице.
— Изумительно! — радостно вскричал Рун. — Ничего удивительнее в своей жизни не видел!
Тарен опустился на траву, продолжая держать шар как можно ближе к листам книги и переворачивая страницы дрожащими пальцами. Странные записи плотными строчками заполняли каждую страницу сверху донизу. Бард протяжно свистнул.
— Что это значит, Ффлевддур? — спросил Тарен, с беспокойством глядя на барда.
Ффлевддур побледнел.
— Это значит, — веско сказал он, — что мы должны поскорей избавиться от этой книги.
Брось ее в реку. Мне стыдно признаться, но я не могу прочесть ни слова. Никогда не мог постигнуть все эти премудрости, выучить все эти тайные надписи и древние буквы. Но почуять волшебство могу. — Он пожал плечами и отвернулся. — Лучше я и смотреть не буду, если не возражаешь. Не то чтобы это пугало меня, но ты же знаешь мое правило — не совать нос не в свое дело. А эти строки что-то уж больно притягивают меня, начинают волновать.
— Если Глю говорил правду, эта книга появилась у него из заколдованного места, — медленно произнес Тарен.
— Но что она может поведать нам? И все же я не стану выбрасывать или уничтожать ее, — сказал он, пряча книгу в карман. — Не могу объяснить, но чувствую, что прикоснулся к великой тайне. Это похоже на прикосновение мотылька, который лишь слабо задел крылышком твою руку и улетел.
— Гм, — поежился Ффлевддур, опасливо глядя на Тарена, — если ты настаиваешь на том, чтобы таскать эту книгу с собой, то не обессудь, коли я стану держаться от тебя подальше.
Да и ты постарайся идти в нескольких шагах от меня."
"День давно уже перевалил за свою середину, когда спутники достигли берега реки, но, несмотря на усталость, они бурно радовались своей удаче. Остатки их самодельного плота все еще валялись у воды. Они немедленно принялись за его починку. Принц Рун с непривычным для него упорством трудился вместе со всеми, не жалея сил. На некоторое время, увлеченный работой, Тарен забыл, что принц Моны помолвлен с Эйлонви.
Он подтаскивал тонкие стволы, помогал перевязывать и перетягивать их гибкими виноградными лозами. Рун пыхтел рядом. И вот теперь печальные мысли вновь нахлынули на Тарена, тяжелым камнем легли на сердце.
— Ты можешь гордиться, — тихо сказал он. — Ведь ты хотел доказать, что достоин звания принца, нс так ли? Ты сделал это, Рун, сын Руддлума.
— А что, может быть! — встрепенулся Рун и с таким удивлением глянул на Тарена, будто эта мысль не приходила ему в голову.
