Остальные с радостью бросались помогать морякам по первой их просьбе. Работа, как и предсказывал Колл, глушила печаль. И все же в иные моменты Тарен, вспоминая о цели путешествия, желал, чтобы оно никогда не кончалось.
Он только что закончил сворачивать трос в бухту на палубе, как с мачты стремительно сорвалась Карр и с гортанными криками тревожно закружилась над ним. Через мгновение дозорный крикнул, что он видит землю. Призываемые принцем Руном путешественники поднялись на помост. В ярком свете утра Тарен увидел холмы Моны, вырастающие на горизонте.
Корабль приближался к бухте Динас Риднант. Изогнутая полумесяцем, с пирсами, молами, с каменной дамбой, просторная бухта была заполнена толпой кораблей. Невероятно высокие скалы, поднимаясь прямо из воды, обрамляли ее. На самой высокой скале почти над берегом стоял замок, с развивающимися на ветру знаменами Дома Руддлума.
Корабль плавно подошел к пирсу. Матросы ловко пришвартовали его и спрыгнули на берег. Две шеренга воинов выстроили из плотно поставленных копий Коридор Чести.
Сквозь этот почетный строй спутники во главе с Руном прошествовали к замку.
Но даже это короткое шествие не прошло без недоразумений. Принц, выхватив свой меч, чтобы отсалютовать Командору Стражников, так широко и неуклюже взмахнул им, что острие клинка пропороло плащ Тарена.
— Надо же! — удивленно воскликнул Рун, с любопытством разглядывая зияющую в плаще дыру. — Очень сожалею, дружище!
— И я тоже, принц Моны, — сквозь зубы пробормотал Тарен, раздосадованный и одновременно смущенный тем, что придется предстать перед королем и королевой в таком виде.
Молча, сжав губы, он решительно шагнул вперед в надежде, что нежданную прореху на его плаще не заметят.
Процессия миновала ворота замка и втекла в широкий двор. Выкрикивая направо и налево радостные «Привет! Привет!», принц Рун поспешил к встречающим его родителям. У короля Руддлума оказалось такое же круглое и веселое лицо, как и у принца Руна.
Он сердечно приветствовал гостей, многократно, как и его сын, повторяя: «Привет! Привет!» Если он и заметил порванный плащ Тарена, то не подал виду, что, впрочем, только добавило страданий смущенному юноше. Когда король Руддлум наконец умолк, вперед вышла королева Телерия.
Королева была невысокой приятной женщиной, облаченной в развевающиеся на ветру белые одежды. Золотой обруч стягивал ее перевитые лентой волосы, такие же белесые, как и у принца Руна.
