Очень сложно думать, куда бежать, когда ноги у тебя связаны.
С большим трудом, извиваясь и перекатываясь, пленники сдвинулись и стали пытаться развязать друг друга. Узлы не развязывались, выскальзывали из онемелых пальцев, и путы только глубже врезались в тело.
Вновь и вновь они возвращались к своему непосильному труду, до тех пор, пока не попадали от изнеможения. У Эйлонви даже не осталось сил говорить. Они отдохнули немного, надеясь набраться сил и обрести новую энергию. А ночь тянулась, как тяжелый мучительный сон, и те мгновения, которые они проводили в судорожной дремоте, не восстанавливали их сил.
К тому же они не осмеливались терять слишком много драгоценного, как жизнь, времени на сон и отдых. Утро, Тарен это понимал, придет скоро и неожиданно. Холодная серая струйка рассвета уже начала просачиваться сквозь щели в палатку.
Всю ночь, пока они отчаянно трудились, Тарен слышал передвижение воинов по просеке, повелительный голос Морганта, выкрикивающего резкие, быстрые команды. Теперь он с мучительным стоном подполз к щели занавеса, прижался щекой к холодной земле и постарался выглянуть наружу.
Видеть он мог немногое, потому что поднимающийся утренний туман змеился по траве, растворяя все вокруг. Тарен различал лишь тени, снующие взад и вперед. Он догадался, что воины собирали свои пожитки, готовясь сняться с места. Протяжное, жалостливое ржание послышалось от коновязи. И он узнал голос Ислимах. Крошан черной тенью все еще высился на прежнем месте. Тарен с усилием вгляделся в темную округлую массу, и ему показалось, что пасть Крошана хищно и жадно разинута.
Он перекатился и подполз к своим друзьям. Лицо барда было бледным, почти голубым в предрассветном сумраке палатки. От усталости и страданий Ффлевддур осунулся. Эйлонви подняла голову и внимательно поглядела на Тарена.
— Что? — прошептал Ффлевддур — Уже пришел момент сказать слова прощания?
— Не совсем, — сказал Тарен. — Хотя, опасаюсь, Моргант довольно скоро появится здесь. Тогда само время будет против нас.
Как себя чувствует Гурджи?
— Бедняга все еще в беспамятстве, — ответила Эйлонви. — Оставь его в этом состоянии, так ему будет лучше.
Эллидир вдруг зашевелился и слабо застонал. Его глаза медленно открылись. Он поморщился, повернул окровавленное, опухшее лицо к Тарену и некоторое время приглядывался, не узнавая. Затем его израненные губы зашевелились и растянулись в жесткой усмешке."
"— Вот мы и снова вместе, Тарен из Каер Даллбен, — прошепелявил он разбитым ртом.
