К тому же Ффлевддур Пламенный никогда не сдается!
При последних его словах звякнули и оборвались две струны арфы, но бард не обратил на это никакого внимания, занятый раскачивающимся Котлом.
Тарен, усталый и задумчивый, шагал молча. Он лишь бросал короткие слова команды, направляя идущих впереди Гурджи и Эйлонви. За целый день они позволили себе отдохнуть лишь два-три раза, да и то совсем недолго. Тем не менее с приближением вечера Тарен увидел, что прошли они очень мало и едва лишь достигли бесконечных торфяных просторов.
А им предстояло еще выйти на твердую дорогу. Усталость всей своей тяжестью навалилась на плечи. Она была, наверное, во много раз тяжелее самого Крошана. И слабость. Такой слабости Тарен не ошущал уже давно, во всяком случае, пока брошь Адаона была с ним.
Они разбили лагерь в открытой степи — холодной, сырой и голой, окутанной ядовитым туманом, который поднимался с Болот Морвы. Затем они отвязали Крошан и дали отдых изможденным лошадям. Гурджи достал из своей кожаной сумки еду.
После еды Ффлевддур поднялся. И хоть бард дрожал от сырого ветра, он приложил арфу к плечу и постарался развеселить утомленных путников веселой песенкой.
Тарен, который раньше всегда с большим удовольствием слушал музыку барда, на этот раз сидел в отдалении и мрачно разглядывал Котел. Эйлонви подошла и положила руку ему на плечо.
— Я понимаю, что утешить тебя трудно, — мягко сказала она. — Но попытайся взглянуть на все по-другому. Ты на самом-то деле ничего не отдал колдуньям.
Конечно, ты отдал пряжку и все, что она давала тебе. Но разве ты не понимаешь, что все это шло от нее, а не изнутри тебя?
Она беспомощно поглядела на Тарена и попыталась растолковать ему свою мысль.
— Гораздо хуже было бы отдать летний день. Он часть тебя, понимаешь? Я, например, не отдала бы ни единого своего денька. Будь то холодный зимний или противный осенний день. Ордду взяла не часть тебя, а то, что тебе не принадлежало. Поэтому ты остался самим собой. И уж это-то ты не можешь отрицать!
— Да, — ответил Тарен, — я остался тем, что есть, — всего лишь Помощником Сторожа Свиньи.
Мне надо было бы понимать, что все остальное было слишком уж прекрасным, чтобы длиться долго.
— Ну и что? — с воодушевлением воскликнула Эйлонви. — Зато ты совершенно прекрасно справляешься с обязанностями Помощника Сторожа Свиньи. И я скажу даже больше, ты лучший Помощник Сторожа Свиньи во всем Придайне. Я не знаю, правда, есть ли другие, но не в этом дело.
