Но у одного существа на шее висело ожерелье из молочно-белых камней, а другое было закутано в черный плащ с надвинутым на голову капюшоном, почти скрывающим лицо.
Волшебница подбежала к ним и весело закурлыкала;
— Орвен! Оргох! Мы сейчас будем делать жаб!
Тарен вздрогнул и скосил глаза в сторону барда и Эйлонви.
— Вы слышали эти имена? — поспешно прошептал он. — Мы нашли их!
Лицо барда дышало тревогой.
— Ничего хорошего это нам не принесет, — сказал он. — Пока не они, а мы у них в руках, вряд ли стоит беспокоиться о Котле.
А что касается купания в росе, — продолжал он шепотом, — то в иных обстоятельствах это могло бы мне и понравиться. Но не сейчас и не в облике жабы. — И его передернуло.
Гурджи притих и лишь сопел от страха.
— Никогда не встречала того, кто может говорить о таких гадостях и при этом улыбаться и радоваться, — шепнула Эйлонви. — Я себя чувствую так, будто по спине у меня снуют вверх-вниз цепочки муравьев.
— Мы должны попробовать ошеломить их, застать врасплох, — сказал Тарен.
— Не знаю, сможем ли мы сладить с ними, но и они, быть может, не сумеют сделать что-нибудь с нами всеми одновременно. Во всяком случае, надо попробовать. Вдруг один или двое из нас спасутся!"
"— Если случится так, что я… что я… ну, если я превращусь… — проговорил бард. — А ладно! Вот что я имею в виду: если со мной что-нибудь случится, прошу тебя, двигайся осторожней, внимательно смотри, где идешь, куда ставишь ногу.
Тем временем три колдуньи возвратились к хижине.
— Ну, Ордду, — капризно сказала та, что была с ожерельем на шее, — почему всегда надо превращать в жаб? Это скучно! Не можешь, что ли, придумать что-нибудь другое?
— Но они такие хорошенькие, — возразила Ордду, — из них получатся очаровательные жабы!
— А что плохого в жабах? — вмешалась колдунья в плаще.
— Вечно ты недовольна, Орвен, всегда стараешься все усложнить.
— Я только предложила придумать что-нибудь новенькое, Оргох, — извиняющимся тоном проблеяла та, — просто ради разнообразия.
— А я люблю жаб, — рассуждала Оргох, пожевывая толстую губу.
Даже в тени капюшона видно было, как подергиваются нос, губы и щеки горящей нетерпением колдуньи.
— Посмотри на них, стоящих перед нами, — сказала Ордду, — маленьких беспомощных гусяток, мокрых и грязных, дрожащих и молчащих. Я побеседовала с ними и думаю, они наконец поняли, что им будет хорошо.
— Ну да, это те самые, которых мы видели скачущими по Болотам, — каркнула Орвен, поигрывая бусинами.
