Он беспорядочно отмахивался мечом. Мелинлас кидался из стороны в сторону, пытаясь вырваться из круга теснивших его врагов.
Небо, казалось, затянулось сетью темно-красных паутинных нитей. Солнце, поднявшееся над черными соснами, наполнило рощу мрачным, мертвенным сиянием.
Тарен наконец разглядел нападавших. Их было не больше дюжины, одетых в куртки и штаны из шкур диких зверей, с длинными ножами за поясом. На шее одного из воинов висел крутой охотничий рог. Они кружили вокруг него молчаливым хороводом. Тарен стал задыхаться, будто Охотники лишали его воздуха.
У каждого Охотника на лбу горело багровое клеймо. Тарен задрожал, вспомнив, что этот странный знак был символом силы и власти Аровна. Страх проник ему в сердце, сковал и обессилил его.
За его спиной раздался вопль Эйлонви, и в то же мгновение чьи-то могучие руки схватили его за пояс, рванули и выкинули из седла. Охотник повалился на землю вместе с ним. Стиснутый в крепких объятиях врага, Тарен не мог выхватить меч.
А громадный Охотник резко вскочил и уперся коленом в грудь юноши.
Глаза его сверкали, зубы обнажились в ужасной усмешке. Он занес над Тареном кинжал.
Победный крик Охотника неожиданно прервался и заклокотал в горле. Он внезапно дернулся и повалился на спину. Эллидир, увидев беспомощность Тарена, бросился к нему на подмогу. Его меч рассек врага надвое. Отшвырнув безжизненное тело в сторону, Эллидир помог Тарену подняться.
На секунду их глаза встретились. Лицо Эллидира под сбившимся комом темных волос было презрительным и надменным, как всегда.
Казалось, он хотел что-то сказать, но быстро отвернулся и, не произнеся ни слова, ринулся в самую гущу схватки.
На какую-то долю секунды над рощей повисла тишина. Затем протяжный вздох пролетел над рядами нападавших, словно каждый из них набирал в грудь живительную силу. Тарен с ужасом вспомнил предупреждение Гвидиона о том, что смерть одного Охотника увеличивает вдвое силы остальных. А те с ревом и еще большей свирепостью возобновили атаку.
Со все возрастающей яростью они наскакивали на отбивающихся друзей Тарена.
Эйлонви, удержавшаяся в седле Мелинласа, натянула тугую тетиву лука и прицелилась. Тарен поспешил к ней.
— Не убивай их! — закричал он. — Защищайся, но не убивай их!
Из кустов выкатилась мохнатая, утыканная веточками и сухими листьями фигурка. Гурджи держал меч почти в собственный рост. Глаза его были крепко закрыты. Он топал ногами, вопил во всю глотку и размахивал мечом, как косой.
