Во дворе уже началось шевеление. В таверне тоже вот-вот начнут просыпаться слуги. Обе швеи поспешили в зал, неся аккуратно свернутые ламбрекены.
И Диана, и Нала зевали. После бессонной ночи над шитьём тело стало неловким, деревянным. Но душа ликовала.
При помощи лестницы женщины быстро закрепили ламбрекены на деревянных перекладинах, предназначенных для штор, и отошли к дверям, чтобы полюбоваться.
Обеденный зал заметно преобразился. Теперь окна не выглядели голыми, как прежде, высокий потолок стал казаться ниже, помещение – уютнее.
Присборенный в мелкие складки шифон закрывал только верхнюю четверть окна, не мешая проникать свету, и кокетливо выглядывал из-под мягко переливающейся тафты.
– А знаете, – сказала Нала, оглядывая плоды своих трудов, – говорят, что еще сто лет назад здесь был охотничий домик наследного принца и бальная зала. И паркет был, и лакированные панели на стенах, и позолота… А осталось только стекло в окнах, и то потому что на него заклятие сохранности наложили.
– Так тут будущий король что ли жил? – удивилась Диана.
– В нашем трактире?
– Нет, он жил в самом Лабард-и-Наре, а здесь летом балы давали.
Диана легко представила то, о чем говорила Нала. Тем более что высокие окна и оставшаяся на потолке лепнина отлично вписывались в эту легенду. Да и на полу, который отскребли от въевшейся грязи и натерли воском, стал виден узор из дубовых дощечек.
Здесь вполне могли кружиться нарядно одетые пары. В углу, где сейчас барная стойка, играл небольшой оркестр.
Официанты в белых перчатках и с пышными бакенбардами разносили шампанское на серебряных подносах.
Диана зажмурилась, и фантазия тут же нарисовала живую картину.
Она увидела себя, стоящую в платье из синей тафты и серебристого шифона, напротив окна, в которое льется лунный свет. Вокруг горят свечи, играет музыка и слышится смех.
Вот от толпы отделяется и подходит к ней Джерард ди Лабард. Он склоняется в коротком поклоне, протягивает ладонь, затянутую белой лайковой перчаткой. И Диана, почему-то вся дрожа, вкладывает в неё свои тонкие пальчики.
– Вы окажете мне честь? – улыбается капитан.
Диана от волнения не в силах вымолвить даже слова, поэтому только кивает.
– Госпожа, госпожа, что с вами? – спрашивает он почему-то женским голосом.
Она поднимает голову, смотрит ему в лицо и вскрикивает от страха. Лицо Лабарда быстро меняется, с левой стороны проступают безобразные шрамы, а глаз почему-то закрыт повязкой…
Кто-то коснулся ее плеча.
