Герцогиня сама собрала посуду и остатки фруктов. Окинула комнату взглядом, подмечая следы своего присутствия. Норден оденет графа и застелет постель, вернет на столик пустую бутылку и чистый бокал. Этому понятливого слугу учить не надо.
Приоткрыв дверь, Инесс выглянула в коридор. И тут же от стены отделилась тень.
Норден кивнул хозяйке. Дождался, пока она вывезет из комнаты столик, а затем бесшумно скользнул в помещение.
Инесс оставила любовника и ушла, не оглядываясь. Она вкатила столик в свои покои. Вылила остатки вина со снотворным, избавилась от надкусанных фруктов.
Затем стянула платье и корсет, которых касались пальцы ди Лера. Бросила всё это в корзину с грязным бельём. А сама направилась в ванную комнату. Смыла с себя все следы чужой страсти, надела кружевную сорочку и легла в постель.
Погружаясь в сон, Инесс ди Ресталь была твердо уверена, что наглый граф больше никогда её не побеспокоит.
Над замком стояла глубокая ночь.
***
Джерард вернулся в Лабар-и-Нар только под утро. Молча бросил поводья слуге, мрачной тенью прошел по пустым коридорам, закрыл дверь, прислонился к ней и устало прикрыл глаза рукой.
Шумно вздохнул.
Эту ночь он впервые за десять лет провел не в Лабард-и-Наре и не на корабле. А – кто бы подумал! – в Доме Утех мадам Аруты. Зачем туда пошел – сам не знал. Хотел сбежать от себя, от боли, от нежного голоса Дианы, который продолжал ввинчиваться в мозг отравленным жалом: “Ормонд, женитесь на мне, я согласна!”
Она сказала это! Сказала!
Что ж, он сам виноват. Сам поставил это условие.
Хотел оградить ее от себя. Или себя от нее?
Все так запуталось, что Джерард уже не знал, где конец, а где начало, и когда, в какой момент, интерес к этой женщине перерос в одержимость.
Они же почти не общались! Он не успел узнать ее. По сути их связывал лишь один поцелуй, сорванный впопыхах, да та встреча в трактире, когда он предложил ей перейти в замок и поставил условие.
И все это время она была в его мыслях. Просочилась как яд. Оплела душу колючими лозами. Каждый шип впился в сердце, врос так глубоко, что теперь и не вырвешь.
Он смотрел на других женщин, а видел ее. Целовал чужие губы, а чувствовал ее вкус. Он пытался даже залиться вином, но и это не помогло.
Она всегда незримо присутствовала рядом с ним. Соблазняла. Дразнила. Дурманила. Мерещилась на каждом шагу.
Джерард понимал, что одержим чужестранкой. Это не любовь. Любовь не приходит так внезапно, словно девятый вал. Не сбивает с ног как землетрясение. Не сжигает дотла.
