Авось и закоренелые мерзавцы, которых я взял в Легион, станут хорошими бойцами без перегибов.
— Шеф, так чё ты…
— Короче, завались, легат.
— Есть завалиться! — тут же браво отвечает Воронов. Сразу надо было на легионерском, а то я ввёл в прострацию мужика.
Я активирую самодельную технику, назовём её Преобразование Тьмы.
Телепаты умеют менять всё психическое — особенно если прижало. А меня прижало. Серьёзно.
Потому, объединив ментальные волны когорты Тьмы, я произвожу технику, что переписывает Тьму вокруг нас. Волна психической энергии уходит во Тьму, как в воду.
Тьма дёргается. Вязкое ничто вокруг начинает отступать. Мрак светлеет. Контуры окружающего мира проступают из небытия.
Итак, я снова вижу. И тут же возвращаются ощущения. Слух. Вес. Дыхание. Я чувствую, как стучит моё сердце. Чувствую свои пальцы. Камень под ногами. Давление вокруг висков. Всё снова на месте. Эй, а меня кто держит? Нет, не просто держит — вжался. Плотно, крепко, всем телом. И дышит в ухо.
Я отклоняю лицо. Оказывается, лежу на полу, а моя голова устроилась между грудей Змейки.
Мягких, горячих выпуклостей. Опасный момент!
Хищница прижимает меня к себе, будто боится отпустить и снова потерять. Пальцы всех четырёх рук вцепились мне в спину. Острые медные когти чуть не царапают кожу сквозь одежду. Я поднимаю взгляд — и вижу её лицо. Жёлтые глаза покраснели. Слёзы на щеках. Ресницы слиплись. Нижняя губа чуть прикушена. Змейка смотрит на меня — испуганно, растерянно, но с отчаянным облегчением.
— Мазака… — утробный рык.
Змейка плакала. Ну ни фига себе.
Змейка. Горгона. Которая однажды вырвала у физика позвоночник — и рассмеялась. Плакала.
Теперь я видел всё."
"С другой стороны ко мне вжимается Гюрза, вцепившись в меня руками, ногами, подбородком, как ребёнок. Платье на леди уже окончательно разорвано, одна лямка сползла с плеча, оголив полгруди. Менталистка-дроу вся трясётся.
Не зря ведь говорят: тьма — лучший друг молодёжи.
В ней и правда можно вытворять такое…
— Леди, свет включили — можно вставать.
Гюрза поднимает взгляд и, увидев моё лицо на фоне горгоновских выпуклостей, тут же отскакивает, словно одумалась:
— Ой! Простите!
Заплаканная, растрёпанная, с лохматой причёской и следами слёз на щеках, она оглядывается с подлинным изумлением. Глаза её распахнуты, как у ребёнка, увидевшего магию:
— Я тебя вижу! Это невероятно! Король Данила, ты победил Первозданный Мрак!
Я качаю головой, поднимаясь и стряхивая пыль со смокинга:
— Победил — это громко сказано.
