Возможно, это был артефакт. Или магическая техника. Это случилось прямо на приёме у одного иномирного властелина.
Григорий не медлил:
— Если нужна моя помощь — только свистни, Лакомка! Я за Даню удавлюсь. Он мне в высший свет дорогу открыл, я ему по гроб жизни должен!
— Будем иметь в виду, Гриша, — отозвалась Лакомка. — Но ты не беспокойся так — Даня из любых передряг выберется. Это же Даня.
И отключилась.
Казах остался сидеть в кресле транспортника, устремив взгляд в приборную панель через плечо пилота, будто там мог отыскать координаты Данилы.
В голове всплывали лица, события: как с самого малолетства щуплый юноша охотился в «Юных Русичах» вместе со Светкой, Камилой и Даней, как Данила, тогда ещё только набирающий силу телепат, взял его с собой на первую охоту на Ту сторону. С тех пор многое изменилось, но главное — нет.
«Юные Русичи» своих не бросают.
Он резко взял рацию и набрал штаб, бросил коротко:
— Отправку группы приостанавливаем. Пока никто никуда не идёт. Бойцов держим в полубоевой готовности.
Какая теперь охота, когда друг в беде!
Если что — его люди рванут на выручку Даниле.
* * *Замок Ламара, Примолодье
Багровый Властелин находился в замке Ламара — в просторном, роскошно обставленном кабинете, который он позаимствовал у лорда-хозяина. Временно этот кабинет стал его. Присвоенный, как и всё остальное. Багровый Властелин забирает всё, что он хочет, не спрашивая. Таков самый главный закон Багровых земель.
Перед столом стояли лорды Ауст и Зар. Молчали.
Лица напряжены, взгляды опущены. Они чувствовали, что алаволосый юноша не в духе, а жить-то хочется, потому и были осторожны.
— Сегодня, — произнёс Багровый ровным, почти безэмоциональным тоном, — на моём вечере было совершено покушение. На человека, которого я лично награждал.
Он сделал короткую паузу.
— Это недопустимо.
Голос владыки оставался спокойным. Но спокойствие это было зыбким, как тонкий лёд над холодной пропастью. Под ним кипела ярость.
— Кто-то, видимо, решил, что может плевать на мои правила.
Кто-то, — продолжил он, — давно не наблюдал мой гнев. Похоже, я расслабил поводья, и аристократия совсем обнаглела.
Он медленно откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда от пляшущих языков пламени в камине. Свет огня играл на его лице, высекая из тени очертания холодной маски.
— Я также опозорился перед Хоттабычем и перед русским Царём. Показал, будто не способен защитить даже собственного гостя.
Он обернулся к лордам.
