Разве что исчезли щели между половицами. Да и что тут могло измениться?
— Точно! — воскликнула я. Встретив изумленный взгляд управляющего, махнула рукой. — Это я сама с собой, не обращайте внимания.
Я закрыла за собой дверь и почти бегом влетела в комнату Савелия.
Ни намека на запах копоти. Ни следа пожара. Белоснежный потолок, деревянные стены с приколоченными деревянными же рамами, на которые полагалось натягивать тканевые обои. И даже… Не поверив сама себе, я ощупала стекла в окне, которых никак не должно было быть.
Надо велеть Герасиму снять с внешней стороны доски, заколачивающие окно, и пустить их на ульи.
Я рассмеялась, сама не зная чему. Ремонт, значит, предвещает смерть того, кто его затеял? Да я еще всех вас переживу — и этот дом, неведомо каким чудом помолодевший, тоже.
Я обошла его от кладовки до комнатушки, где обитала прежняя Глаша. Везде перемены — на первый взгляд незаметные. Тут исчезло пятно от воды на потолке, там вернулись на место и приобрели былую яркость обои, перестали скрипеть ступени лестницы, и укрепились перила — я осмелилась навалиться на них всем весом, а они даже не пошатнулись.
Наконец, я влетела на кухню.
— Марья Алексеевна, и вы молчали?
Генеральша улыбнулась.
— А я гадала, заметишь ты или настолько погрязла в заботах, что ничего вокруг не видишь.
— И давно?
— Я сегодня с утра увидела. — Она покачала головой. — Похоже, Господь тебе решил воздать за все пережитое.
— Погодите, это и есть благословение? — Кажется, я сегодня отличаюсь умом и сообразительностью.
— Но как?
— Не знаю, — она вздохнула. — Помнишь, я говорила, что магию каждая сама постигает как может. С благословением еще хуже — слишком уж редкое оно. Если не повезет у матери поучиться, то только на своих ошибках. Мне Господь такого дара не дал, и никому из моей семьи тоже.
Магия! Как будто это что-то объяснило.
Впрочем, в мое время для большинства обывателей таким же словом было «наука». И раз уж я смогла разобраться в биохимии и молекулярной биологии, значит, и с магией разберусь.
— Теперь можешь женихами перебирать, сколько твоей душеньке угодно будет, — прервала мои мысли генеральша. — Барышня с благословением — завидная невеста. Да и не только барышня — даже и вдовы и разведенные, прости господи, одинокими ненадолго остаются.
— Мало мне одного жениха! — От возмущения я даже забыла о чуде.
— Этого можешь в расчет не брать, он и до того тебе не особо парой был, а теперь и подавно.
