Герасим подошел ко мне. Указал на доски, изобразил будто пилит.
— Прямо сейчас займешься?
Он энергично закивал. Помахал руками, будто крыльями, потом сложил их у щеки, наклонив голову, будто спящий.
— Пчелкам тоже нужен дом? — рассмеялась я. — Кстати! Отец Василий благословил разобрать гроб — тот, что большой и с медными трубками, — на доски для ульев.
Дворник недоверчиво посмотрел на меня. Я изобразила местный священный жест.
— Честно. Спроси хоть у… — Я оглянулась и обнаружила, что девочка тишком-тишком подбирается к дому, хотя официально ей никто не объявлял, что работа закончена.
— Акулька!
Она подбежала к нам. Я не дала ей начать оправдываться, спросив про священника.
— Да, отец Василий так и сказал, — подтвердила она.
Дворник озадаченно покачал головой. Потом все же кивнул. Указал на солнце, провел рукой дугу от него до горизонта.
— Когда стемнеет, разберешь? Хорошо.
Я велела мужикам сменить мальчишек у туши — впрочем, они почти закончили отделять мясо от костей и раскладывать куски в бочки.
Парней отправила на пасеку, вырезать сохранившиеся соты из опустевших колод. Едва я отпустила их, на крыльце появилась Варенька, держа в руках тканевый сверток. Рядом вилял хвостом Полкан. Я запоздало сообразила, что бросила девушку совершенно одну. Пока я беседовала с отцом Василием, она тихонько сидела рядом, как и полагалось благовоспитанной барышне. Когда тот уехал — заявила, что будет работать над своей книгой. Я только порадовалась, что наконец могу заняться делом.
— Глаша, смотри, что я тебе несу! — заговорщицким тоном произнесла она.
— Что? — полюбопытствовала я.
Она развернула ткань. Внутри оказались медвежьи когти.
— Вообще-то Кир велел их тебе отдать еще с утра, но я…
— Забыла? — приподняла бровь я. — Что-то у тебя сегодня память девичья.
— Да где тут при памяти остаться, если ни минуты покоя нет! — вскинулась она. Добавила другим тоном: — Нет, не забыла. Хотела подольше у себя подержать. Я их никогда вблизи не видела. — Она вытянула палец, сравнивая с когтем.
Восхищенно вздохнула. — Подумать только, и Кир не отступил! Он велел тебе отдать, — повторила она. — Сказал, в Скалистом краю верят, что, если окурить дымом от сожженного медвежьего когтя роженицу, роды пройдут благополучно. И еще коготь защищает младенцев и детей. Тебе пригодится.
— А почему он сам мне об этом не сказал? — удивилась я.
— Я тоже его об этом спросила. Он сделал каменное лицо и буркнул, что о таких делах барышням легче говорить друг с другом.
