Услышав про «коллекцию», батюшка нахмурился.
— О смерти следует помнить всем нам, но это больше похоже на страх вместо упования на волю господа. Вы позволите мне посмотреть?
— Конечно!
Я кликнула Акульку, велела ей принести зажженную свечу, и втроем мы отправились на чердак. Оглядевшись, священник покачал головой.
— Вот этот, если вы желаете отдать его в дар церкви для малоимущих, я приму с благодарностью. А вот это, — он указал на гроб с сигнализацией, и на его лице появилось что-то вроде брезгливости, — говорит лишь о прискорбном маловерии.
Господь знает час каждого из нас. Я буду молиться за душу рабы божьей Агриппины.
— Спасибо, отче. Вас не затруднит прислать кого-то за гробом? У меня, к сожалению, нет работников.
— Пришлю, — кивнул он.
Я поколебалась, но все же решила рискнуть.
— Что мне делать с этим… сооружением? Просто сжечь его было бы расточительностью. Доски…
Я осеклась под его изумленным взглядом. Акулька и вовсе ахнула, прикрыв рот рукой.
— Такая практичность неожиданна для юной барышни, — сказал отец Василий.
— Обычно люди относятся к предметам погребения с трепетом.
Я вздохнула.
— Те годы, которые я провела в горе и покаянии, заставили меня думать… не как все. Я не горжусь этим и не стыжусь, но признаю, что в некоторых вещах мне нужно наставление человека здравомыслящего и знающего людей.
Батюшка усмехнулся в бороду.
— Гроб, конечно, символ смерти. Однако он не священен сам по себе. Его окропляют святой водой только вместе с усопшим. И с этой точки зрения то, что я вижу, — он снова указал на гроб с перископом, — лишь деревянный ящик.
Созданный с определенной целью, не спорю. Но сама конструкция его противоречит замыслу божьему. Нет греха в том, чтобы использовать созданное для смерти ради блага живых. На что вы хотите пустить эти доски? Использовать при ремонте дома?
— На ульи. Хочу опробовать новую систему, позволяющую не убивать пчел по осени.
— Значит, то, что должно было быть вместилищем праха, станет домом для живых божьих созданий? — Он широко улыбнулся, бросил многозначительный взгляд на Акульку, которая таращилась на нас, разинув рот.
— Благословляю тебя, дочь моя, на подобное дело. И с удовольствием благословлю и твою пасеку с новыми ульями.
10
Но если бы только гости мешали мне разобраться в собственном имуществе! Повседневные дела тоже не ждали — и ждать не собирались. Напомнила мне о них Стеша:
— Барышня, дозвольте медвежатину к ужину изжарить. Ежели вы, конечно, вкуса дичины не чураетесь.
Я подпрыгнула.
