Рано или поздно мы потеряем все, вместе с жизнью, но до того момента я предпочту жить. — Я криво улыбнулась, смутившись пафоса собственных слов. — Простите. Не самая подходящая тема для беседы за утренним кофе.
— В ваших словах есть правда, о которой я не задумывался. — Он медленно поставил на блюдце опустевшую чашку. — Но, боюсь, некоторые… привычки слишком глубоко въедаются в разум.
Стрельцов посмотрел на меня и улыбнулся — той светской, ничего не выражающей улыбкой, которая должна была скрыть истинные чувства, до сих пор бушующие в его взгляде.
В наступившей тишине стали слышны стук палки и неровные шаги.
— Кузина проснулась. Начинается новый день.
Варенька вошла в столовую. Мне показалось, что она опирается на трость больше для эффекта, чем по необходимости. Но не могут же надорванные связки заживать так быстро? С другой стороны, рана Полкана совершенно исчезла среди густой шерсти и, кажется, вовсе его не беспокоила.
— О, как чудесно пахнет! — воскликнула графиня. — Кир, почему ты молчал, что привез кофе?
— Возможно, чтобы ты в полной мере ощутила все тяготы и лишения деревенской жизни, — ухмыльнулся Стрельцов.
— Не язви, тебе не идет. Ты же прекрасно видишь, как я полюбила деревню. — Стрельцов приподнял бровь, и Варенька вздернула подбородок в ответ. — Здесь каждый день что-то происходит, а воздух куда чище, чем в любой гостиной. Во всех отношениях.
— Посмотрим, что ты запоешь через неделю.
— Посмотрим. Можно мне кофе?
— Сейчас сварю еще, — кивнул Стрельцов. — Глафира Андреевна, а вам?
— Я бы с удовольствием, — я не стала скрывать сожаления в голосе, — но пчелы не будут ждать, пока я напьюсь кофе и нарадуюсь приятной компании.
Я и без того припозднилась сегодня.
Действительно, солнце уже светило вовсю, из кухни доносились голоса девушек, а в людской болтали парни. Позднее утро, пора за работу.
— Глаша, я с тобой, только одну чашечку! Где тебя искать?
— Не думаю, что стоит мешать Глафире Андреевне.
— Я собираюсь помогать! Глашенька, я буду во всем тебя слушаться, честно-честно!
— Конечно.
Я не колебалась. Помощь мне действительно нужна, причем не только в перетаскивании тяжестей — для этого и мальчишек можно привлечь. — а в относительно тонкой работе, с которой Варенька, привычная к рукоделию, должна справиться.
— Только прошу тебя, это не для писем кузине.
— В самом деле? Чем же мы таким будем заниматься? — Она бросила быстрый взгляд на кузена, как бы говоря: «Может, не при нем», — и это было так заметно, что я расхохоталась.
