Но прежде, чем он открыл рот, Варенька добавила:
— В конце концов, будет просто неприлично, если Глаша будет разъезжать по окрестностям одна в компании троих мужчин!
— Марья Алексеевна… — начал было исправник.
— Уже в летах и тряска в повозке явно не пойдет ей на пользу, — парировала графиня.
— Давайте отложим обсуждение количества человек в нашей экскурсии до утра, — сказала я, подавляя желание подсыпать Стрельцовым то ли снотворного, то ли слабительного, чтобы на пару дней оба потеряли интерес к моим делам. — Что до вашего предложения об инвентаризации, Сергей Семенович, — признаюсь, Марья Алексеевна вас опередила.
Впрочем, кладовка с вещами полувековой давности вряд ли будет интересна в контексте общего состояния дел. А вот амбар, ледник и погреба — как и то, что осталось от конюшен и хлева, — мы с вами обследуем завтра же. — Я улыбнулась. — Теперь, если вам не нужна моя помощь в разборе бумаг…
Оба мужчины с улыбкой помотали головами.
— Я займусь письмами к соседям. Варенька, поможешь мне?
И если благодаря Стрельцову я останусь без управляющего, меня будут судить за убийство представителя власти при исполнении.
5
— И все-таки не понимаю, какая муха укусила Кира, — пожаловалась Варенька, когда мы расположились в кабинете.
Я пожала плечами.
— Стоит ли пытаться читать чужие мысли, когда можно судить по человеке по его поступкам?
Хотя и с поступками поди разбери. То несется без штанов и с пистолетом спасать дом от неведомого злодея, а потом сутками корпит над документами. Да, для собственного расследования — но он не поленился и для меня сделать выписку.
То цепляется по поводу и без, обвиняя в нарушении обещаний, данных — точнее, не-данных — между прочим, не ему!
— Так и я о чем! — не сдавалась графиня. — Ведет себя… как цепной пес. Ладно бы только меня воспитывал, так он и тобой пытается… — Варенька ахнула и широко распахнула глаза. — Глаша! Он же ревнует!
Я застонала и, не выдержав, ритмично постучала лбом о стол.
— Глашенька, что с тобой⁈ — встревожилась девушка. — Тебе плохо?
— Мне замечательно!
А вот тебе бы стоило бы перестать витать в романтических облаках.
Этот… сухарь ни на какие эмоции, кроме «надо» и «должен», не способен — и от других требует того же. Впрочем, чего я хочу от пятнадцатилетней девушки, не видевшей ничего, кроме родительского дома и романов?
— Что-то не похоже. — Варенька извлекла из складок одежды надушенный платочек. Встряхнула его — ткань расправилась и тут же повисла мокрыми складками. — Дай-ка сюда.
