— … да с задвижкой, тогда умный пасечник, вроде вашего батюшки, по весне, когда пчелы перезимовали, должею открывает и сам вырезает медовые соты, светлые да чистые.
— Такой мед самый дорогой, — негромко заметил Нелидов.
— Да, его только богатые господа берут. А ежели долбленки простые, тогда и выбора у пасечника особо нет. По осени продает по весу на пень.
— За пень, а не за пуд меда, — так же негромко пояснил управляющий. — С одной стороны, это дешевле, с другой — и переработка лежит на покупателе.
— А раз пчелки мед свой добром не отдают — да и мы бы на их месте не отдали, чего греха таить — их серным дымом закуривают.
— Варварство какое! — возмутилась я.
— Видать, потому батюшка с вами этим и не делился, — сказал купец. — Он мне по осени обычно самые слабые семьи отдавал, которые все равно зиму не переживут. И то не смотрел, мне казалось — вот-вот заплачет, как ребенок.
23
Да я бы и сама заплакала, глядя, как травят серой пчел. Слабую семью можно укрепить, соединив с другой, а не губить.
С другой стороны, холят же в деревне и поросят, и птицу…
— Вот из таких дуплянок битый мед, конечно, совсем не по той цене идет, что светлый, — закончил Медведев.
Я едва не спросила, почему битый, Нелидов успел подсказать мне первым:
— Все содержимое улья перекладывают в бочку, соты уминают палками. Мед вытекает, а остатки сот купцы потом на воскобойни продают.
Теперь понятно, откуда в моем меде столько примесей.
— Истинно так, Сергей Семенович, — кивнул купец.
— Нет, закуривать пчел я не буду, — решительно заявила я. — И мед для вас у меня через неделю найдется не битый. Сколько-то в запечатанных сотах, а сколько-то и обычного. Не могу обещать, что весь будет светлый, какой вы больше всего цените. Но чистый, без дохлых пчел.
— А парочку-то можно и подкинуть, — усмехнулся в бороду купец.
— Зачем? — оторопела я.
— О прошлом годе слух прошел, будто в Иберии научились из тростниковой патоки мед варить, там-то она дешева. Так некоторые господа, ежели дохлой пчелы в меде не было, кричали, что подделка.
Хотя, между нами, зачем в мед дорогую в наших краях патоку подмешивать, когда можно мел или опилки насыпать.
Меня передернуло. Медведев заметил мою реакцию.
— Уважаемые люди, конечно, так не делают. А шелупонь всякая на многое горазда. Ну да от вас я подвоха не жду.
— Подвоха и не будет, — заверила его я. — Я своих пчел собираюсь пересаживать в ульи моей собственной конструкции.
