Я привыкла думать о нем то с благодарностью, то с раздражением, не понимая, как в одном человеке уживаются невыносимый сухарь и внимательный и чуткий мужчина. Как о человеке, который то злит меня до трясучки, то заставляет краснеть одним взглядом. Об этом дурацком танце из ссор на ровном месте и примирений.
Важный гость. Равный по влиянию и власти председателю дворянского собрания уезда. Граф в гостях у князя, и княгиня не может надолго оставить гостя без внимания.
Внутри словно все смерзлось. Я натянула на лицо вежливую улыбку.
— Да, конечно. Нам пора возвращаться?
— Погоди. Еще успеем обсудить дела, которые не стоит обсуждать при исправнике. А потом ты как-нибудь выберешься ко мне в гости, или я приеду, и поболтаем по-настоящему, договорились?
Хорошо, что она не знает меня близко и не заметила, как испортилось мое настроение.
— Конечно. — До меня дошло еще кое-что. — При исправнике? Не при князе?
Она поняла.
— Муж знает обо мне. Но кому ты захочешь рассказать о себе — твое и только твое дело.
Я буду молчать.
— Спасибо.
— Не за что. Лучше скажи, чем я могу тебе помочь?
— Так сразу и не соображу, — призналась я. — Мне точно так же не хватает второй меня и лишних часов в сутках, но, в принципе, я со всем справляюсь. Соседей, думаю, смогу построить…
— Кто кроме Софьи?
— Лисицын. Оттяпал кусок земли. Думаю, я с ним договорюсь.
— Судя по тому, что я видела сегодня, договоришься. Но, если вдруг не получится, дай мне знать. Я намекну мужу, что сироту обижают не только его родственники.
Она хихикнула, я тоже улыбнулась. Как бы поаккуратней спросить…
— Виктор не святой, он живой человек среди живых людей и в какой-то степени политик, — сказала княгиня прежде, чем я успела сформулировать вопрос хотя бы в мыслях. — Он понимает, что мир не черно-белый, и может закрыть глаза на некоторые вещи. Но не когда кто-то решает, будто может позволить себе все, просто потому что сильнее. Поэтому ты можешь даже не говорить мне, а сразу просить справедливости у председателя дворянского собрания уезда.
— Спасибо, — кивнула я. — Он очень помог мне с возвращением дееспособности, а ты здорово поддержала тогда.
— Не стоит. Я по-прежнему считаю, что с тобой… точнее, с твоей предшественницей обошлись чудовищно. — Она помолчала, лицо стало задумчивым. — Моя нянька… точнее, не моя, но я уже считаю ее родным человеком… Она уверена, будто на самом деле душе нужно было слетать в другой мир, чтобы чему-то в нем научиться.
