— … уже несколько раз подвергались нападению со стороны одного из подозреваемых, — продолжил он, словно не услышав меня, — в мои должностные обязанности входит защита вас от очередного возможного нападения.
Он подал мне руку. Я мысленно прокляла местные юбки — в джинсах я бы впрыгнула в коляску мгновенно, но в этом ворохе тканей пришлось принять помощь. Даже сквозь кожу перчаток прикосновение обожгло, и я торопливо отдернула пальцы. Стрельцов взлетел в седло, Гришин тронул поводья.
Весь путь до имения Белозеровой — как я помнила из разосланных писем, Софья Александровна жила отдельно от мужа — мы проделали в полном молчании.
— Барыни нет дома, — заявил мне слуга у входа.
— Нет дома или не принимает? — поинтересовался Стрельцов.
Привратник поклонился.
— Ваше высокоблагородие, я бы не посмел при властях обманывать. Изволили они к братцу уехать.
Стрельцов бросил ему монетку, повернулся ко мне.
— Я бы посоветовал вам тоже поехать к Северским.
Немедленно.
Я кивнула.
— Спасибо, я последую вашему совету.
Стоит ли упоминать, что я сама собиралась к ним сегодня? Заговаривать после его гробового молчания всю дорогу не хотелось. Но придется. Нужно спросить кое о чем.
— Кирилл Аркадьевич, вы подарили мне когти… — начала я.
Стрельцов вздрогнул, нервно поправил манжет перчатки. Так не хочет со мной общаться?
— Глафира Андреевна, позвольте уточнить. Я передал вам трофеи, добытые на вашей земле, чтобы вы могли распоряжаться ими по своему усмотрению.
Нет, похоже, дело не в этом.
— Хорошо, пусть так, — кивнула я, так и не понимая, чего он вдруг разнервничался. — Вы сказали, будто в Скалистом краю считают, что, если зашить медвежий коготь в игрушку ребенка, он будет расти здоровым и крепким.
— Там действительно в это верят.
— У Анастасии Павловны чудесная дочка. Вы не возражаете, если я передам один из когтей для нее? Северские были добры ко мне, а я пока не могу отблагодарить ответной услугой.
Его лицо просветлело.
— Аленка очень мила, а ее мать — весьма неординарная дама.
Я уставилась на свои колени, старательно разглаживая складки юбки. Пальцы задрожали.
— Я буду рад, если мой… — он помедлил, — трофей послужит доброму делу и принесет Анастасии Павловне немного спокойствия за будущее ее малышки.
— Значит, так тому и быть, — сказала я, в глубине души почему-то вовсе не радуясь его согласию.
