Этот противный старикан в одном прав: нехорошо, если Глаша поедет с вами в коляске без спутницы. Соседи и так про нее болтают.
Стрельцов потер лоб. Я открыла было рот вмешаться, но девушка перебила меня:
— Да, да, я вижу, что ты можешь за себя постоять, но не будешь же ты отлавливать каждую злоязыкую даму и устраивать ей такую же выволочку, как этому купчине!
Я вздохнула: сил спорить не осталось.
— Ваше высокоблагородие, — вмешался Гришин. — Отдохнули бы вы, право слово. Мы за барышней присмотрим в лучшем виде.
"
"— Не лезь не в свое дело, — отрезал Стрельцов. — Оседлай Орлика. — Он обернулся ко мне. — Прошу прощения за эту непредвиденную задержку от моего имени и имени моей кузины.
Пристав низко поклонился. Ждать пришлось недолго — уже минут через десять он вернулся, держа в поводу серого коня Стрельцова. Все это время мы молчали. Я — заставляя себя окончательно успокоиться, Варенька — изображая скуку, что, впрочем, не мешало ей стрелять глазками в Нелидова, старательно делавшего вид, будто он этого не замечает.
Землемер, похоже, просто ждал. А что думал при этом Стрельцов, так никто и не узнал, наверное, потому, что он был слишком хорошо воспитан.
Наконец все устроились. Мы с Варенькой — лицом вперед, Нелидов и землемер напротив нас, Гришин взобрался на козлы, а Стрельцов взлетел на коня и двинулся сбоку от коляски рядом с кузиной. Варенька тут же защебетала, но ее болтовня не раздражала, а почему-то успокаивала. И даже тряская повозка меня не бесила. Все пересиливало любопытство.
Я вертела головой по сторонам, как девчонка, впервые выбравшаяся за пределы родного города.
Да я и была сейчас девчонкой, впервые выбравшейся не то что из города — из дома!
Миновав луг, мы въехали в березовую рощу. Ветерок перебирал листву, еще не успевшую потускнеть, солнце отбрасывало кружевные тени. Где-то в вышине заливался жаворонок. Нелидов, обернувшись, что-то сказал Гришину, и, когда коляска выкатилась из леса, мы свернули в сторону, протряслись по бревенчатому мостику через ручей и выехали на луг, пестреющий разнотравьем.
Напряжение, все еще остававшееся в груди, понемногу отпускало при виде красоты, простиравшейся вокруг.
— Здесь должны были быть пахотные земли, — сказал Нелидов. — С одной стороны, это хорошо, пусть отдохнет. С другой…
— С другой — это недополученные деньги, — кивнула я. — Их хотя бы скосят на сено?
— Как вы распорядитесь, — пожал плечами он.
Я подобралась. Одна часть меня продолжала любоваться пейзажем.
