— А что, дядька? — поинтересовался Кузька. — Думаешь, барыня тебя за ученость полюбит? Да она на тебя и не взглянет!
Послышался звук удара и вскрик Кузьки.
— Ой, мамочки! Дядька, мы же пошутить только!
Я распахнула дверь."
"— Повеселились? Или мало вам Герасим навешал, позволить еще добавить?
Мальчишки сжались на лавках. Кузька, держась за щеку, попытался спрятаться за спину Митьки. Антошка вмиг перестал хихикать, а Федька уставился в пол. Только Данилка смотрел на меня внимательно, будто пытался понять, насколько сильно они влипли.
— Барыня, мы не… то есть… — забормотал Митька.
— Молчать, — оборвала я. — Герасим, можешь позаниматься в пустующем флигеле, там есть стол. А я пока побеседую с этими умниками.
Дворник поклонился и вышел, бросив на мальчишек тяжелый взгляд.
— Ну что, весельчаки. — Я обвела их глазами. — Расскажите мне, что такого смешного в том, что человек хочет научиться читать и писать.
— Да мы просто… — начал было Антошка.
— Просто что? Просто решили показать, какие вы умные?
— Просто пошутили.
Я скрестила руки на груди.
— Пошутили, значит. Отлично. Тогда объясните мне, умники, что вы будете делать, если решит пошутить над вами… скажем, господин Нелидов. Пошутит, что не только барыня вам ничего не должна, но и вы задолжали по змейке за день работы.
— Так мы к вам на поклон пойдем! — сказал Митька.
— А я в город уехала. Или замуж вышла и в имение мужа перебралась.
— Тогда… к старосте пойдем жаловаться.
— Разве может староста управляющему слово поперек сказать?
Митька почесал в затылке.
— Делать нечего, придется исправнику кланяться.
— А исправник в Больших Комарах.
Митька задумался, и влез Данилка:
— Придется снова к старосте идти, в ноги кланяться и просить челобитную исправнику написать.
— А что, если староста решит, что незачем с барским управляющим ссориться из-за мальчишек? — не унималась я.
— Барыня, старосту мир выбирает, чтобы он людей защищал… — Митька осекся.
— От барского произвола, — кивнула я. — Мир выбирает, но кто утверждает? Барин, так?
На самом деле я била наугад, но, судя по тому, как переменились лица мальчишек, попала в цель.
— Так вот, что, если староста решит, что ему свое место дороже, чем десяток змеек или даже отруб, который не ему недоплатят? И откажется писать? Или не откажется, но напишет: «Дурные мальчишки воду баламутят, накажите их, чтобы неповадно было»?
Мальчишки снова переглянулись.
— Не станет Сергей Семенович так делать, — сказал Данилка. — Все бают, что он человек честный.
