— Все хорошо. — Я улыбнулась. — Пойдем домой. Кажется, еще один твой улей скоро пригодится.
Пока я рассказывала дворнику про пчел и рой, который нужно будет завтра ловить, совсем успокоилась, так что Варенька, налетевшая на меня во дворе, ничего не заметила. Не то чтобы я хотела скрыть от всех очередное явление гусара, но рассказывать графине о нем не было смысла — не услышу ничего, кроме охов и очередных романтических бредней. Марья Алексеевна? На нее всегда можно положиться — кроме случаев, когда она берется распоряжаться моим сном и моей личной жизнью, — но чем она может мне помочь? Всюду таскаться следом, пока дела будут стоять? Стрельцов? Еще не хватало, чтобы он сам начал меня караулить.
Или, того хуже, ненароком пристрелил гусара. Нет, гусара мне не было жаль. Однако отвечать за этого мерзавца придется как за человека.
— Глаша, где ты ходишь? Опять придумываешь себе какие-то дела, когда нужно отдыхать?
— Зачем их придумывать, когда они сами на голову валятся? — проворчала я.
— А помнишь, ты обещала мне показать, как сделать сувенир?
— Не помню, чтобы именно обещала.
Варенька погрустнела, и мне стало ее жаль.
— Хорошо, я тебе покажу. Но сперва мы сделаем привой для роя. И еще кое-что. — Я повернулась к Герасиму. — Ступай поужинай и отдохни, а потом я приду к тебе с прописями.
Дворник выразительно поднял бровь."
"— Прежде чем учиться писать буквы, нужно привыкнуть держать перо в руках и обращаться с ним. Писать тебе придется много больше, чем читать, поэтому пока поучимся самому простому.
— А я почти доделала азбуку! — воскликнула Варенька. — Буду учить тебя читать, если ты не против.
Дворник низко поклонился ей.
15
На самом деле приколотить пропитанную прополисом ткань к доске и пристроить ее на ветку было не так уж и долго. Мы вернулись в кабинет, Варенька — доделывать азбуку, я — размечать на бумаге палочки, петельки и кружочки для будущей прописи. Коробочку с перьями для Герасима я отложила заранее из запасов, хранившихся в кабинете.
Стоп. А где и на какие деньги дворник будет покупать письменные принадлежности? Ладно перья, но бумага стоит тридцать змеек за две дюжины листов.
Серьезная сумма для крестьянина.
— Сейчас кляксу посадишь, — хихикнула Варенька.
Опомнившись, я отложила перо от греха подальше.
— Задумалась.
Графиня сама — недавняя ученица. Может, подскажет что-то?
— Перья никто не покупает, — пожала плечами она, выслушав меня. — Разумеется, люди нашего круга, у которых есть свои земли.
