Он читает, в то время как я продолжаю свирепо смотреть, пытаясь понять, что, черт возьми, девушки находят в нём привлекательного.
Да, у него красивые глаза, которые кажутся таинственными, как верхушки деревьев, до которых никто не может дотянуться. У него мягкие и немного длинные волосы, так что, я думаю, это тоже круто. На его в целом приятно смотреть, да.
Но его личность прогнила.
Почему же он продолжает так сильно привлекать всех?
– Ты ходила на благотворительное мероприятие с Эйденом? – Тихо спрашивает он, всё ещё глядя в свою книгу.
– Именно. Мы были с папой и дядей Джонатаном.
– И что ты делала?
– Нам было весело.
– Опиши веселье, Бабочка.
– Мы говорили с некоторыми друзьями папы и дяди Джонатана, и они сказали, что мы умные дети, которые станут идеальными наследниками наших отцов.
Я усмехаюсь от этого воспоминания, и мне нравится, когда люди сравнивают меня с папой.
– Потом мы ели, играли в шахматы, танцевали и…
– Ты танцевала? – Он обрывает меня, наконец отрывая голову от книги, чтобы взглянуть на меня.
Я киваю.
– Как?
– Что ты имеешь ввиду, как? Мы немного потанцевали вальс.
– Вальс, – повторяет он, глядя на меня. И если бы я не знала, что Коул никого не бьёт, даже в шутку, я бы выбежала из комнаты.
Тишина тянется до тех пор, пока не становится неловко. Я ненавижу долгие периоды молчания, это заставляет меня нервничать. Мамин голос эхом раздаётся в моей голове снова и снова.
Леди никогда не чувствует себя неловко.
– Потом мы с Эйденом вышли на улицу, – продолжаю я.
– Мы пробрались и съели больше десерта за спиной персонала и…
– Заткнись.
– Ты же сам спросил, как нам было весело.
– А теперь я говорю тебе заткнуться.
Он захлопывает книгу, и, хотя звук не громкий, я вздрагиваю на месте.
Мне, пожалуй, пора идти. Не только для того, чтобы вырваться из этой атмосферы, но и для того, чтобы найти папочку до того, как мой план вступит в действие.
– Покажи мне свои сиськи. – Говорит Коул из ниоткуда.
Мои глаза так сильно распахиваются, и я сглатываю, как будто это каким-то образом сотрёт то, что я услышала.
Его лицо остаётся нейтральным, хотя губы подёргиваются, как будто он улыбается – или ухмыляется.
– Н-нет!
Я скрещиваю руки на своей груди.
– Я мог бы из увидеть, когда ты спала.
Если бы моя челюсть могла упасть на пол, это произошло бы примерно сейчас. Я натягиваю простыню на грудь, мой голос тихий и неподходящий.
– Т-ты сделал это? Я имею в виду, увидел их?
– Нет. Будет веселее, если ты сделаешь это.
