Разве жизнь князя Чу важнее, чем жизни всех жителей города? Разве этот заклинатель не говорил нам, что все жизни одинаково важны? Это его слова!
Чу Ваньнин издали наблюдал за Чу Сюнем, как никогда ощущая духовное родство с этим человеком из прошлого. Сердце его было в смятении.
Внезапно горячие руки плотно закрыли его глаза.
Чу Ваньнин тихо спросил:
— Что ты делаешь?
— Я не дам тебе смотреть на это.
— Но… почему?
— Тебе будет больно.
Чу Ваньнин некоторое время молчал. Мо Жань чувствовал только, как его ресницы дрожат под его ладонями.
— Не будет. Это все случилось двести лет назад.
За его спиной Мо Жань тихо вздохнул:
— Маленький упрямец... тогда что это за влага на моих ладонях?
Неизвестно сколько прошло времени: час, минута, мгновение? В этом безумии и хаосе даже время текло как-то неправильно.
Когда Чу Ваньнин открыл глаза, духовный барьер Чу Сюня уже рассеялся, а сам князь лежал на алтаре в луже крови. Вокруг него столпились люди и демоны, но между ними сейчас не было никакой разницы.
Все они были чудовищами, одетыми в забрызганную кровью жертвы человеческую кожу.
Инстинкт самосохранения часто превращает людей в зверей. Радуясь спасению, жители Линьаня быстро забыли что значит стыд, чужая боль и сострадание.
В воздухе витал запах смерти.
Мир смертных или Призрачное Царство — стало сложно разобрать, границы двух миров почти стерлись.
Толпа медленно рассеивалась. Днем приспешники демонов не могли свободно бродить по земле. Наевшись негативными эмоциями, они спешили спрятаться, дожидаясь наступления ночи, когда Князь призраков придет в Линьань, чтобы забрать душу убитого ими человека и дать им достойную награду за труды.
Осталось лишь около десятка скорбящих людей. Избитая проститутка, старуха со спутанными седыми волосами, пара с ребенком-защитником, нищий, ученый, сказитель, разорившийся богач, вдова с маленьким ребенком, школьный учитель и крестьянин.
Все, кто до последнего остался людьми в этом городе.
Они стояли вокруг лежавшего в луже крови тела Чу Сюня, плакали и благоговейно прикасались к нему.
Вдруг ресницы мертвеца затрепетали, и он медленно открыл глаза.
— Князь!
— Князь Чу!
Не в силах сдержать душевный трепет, Мо Жань прошептал:
— Это… это ведь..
Без сомнения, это была давно утерянная легендарная магическая техника. И сейчас он мог своими глазами наблюдать ее действие в этом иллюзорном мире.
— Это «Последнее заклятие[68.2]». Он уже мертв, но перед смертью использовал эту технику на себе.
