Семья Чэнь смотрела на нее с презрением, и только старший сын вел себя иначе. Во время наказания он дергал за край одежды своей матери, как будто хотел что-то сказать, но мать не обращала на него никакого внимания. Он закрыл глаза и весь сник, не в силах смотреть на порку.
Ночью Ло Сяньсянь была слишком напугана, чтобы зайти в дом. Лицом к стене она скорчилась под окном, с несчастным видом принимая свое наказание.
Ее отец был ученым, и воровство являлось для него самой ужасной вещью. Он был склонен зацикливаться на некоторых вещах и невероятно упрям.
Говорить с ним не имело смысла, поскольку сейчас он не слышал голоса разума.
После целого дня голода Ло Сяньсянь чувствовала слабость. Внезапно тихий голос позвал ее:
— Сестричка Ло.
Ло Сяньсянь обернулась и увидела, что кто-то высунулся из-за стены соседнего двора.
Это был мальчик, который пытался просить за нее днем, старший сын из дома Чэнь — Чэнь Бохуань.
Чэнь Бохуань огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, перелез через глинобитную стену.
В руке мальчик держал горячую паровую булочку[20.1] и без всяких объяснений сунул ее Ло Сяньсянь в руку.
— Я видел, как ты целый день простояла у стены без еды. Ешь быстро.
— Я…
Ло Сяньсянь была застенчивой по натуре. Хотя она жила здесь уже довольно долго, но едва обменялась несколькими словами с мальчиком по соседству. Прямо сейчас, глядя на него так близко, она невольно отступила на пару шагов и ударилась головой о стену.
— Я не могу этого принять... — пробормотала она. — Папа запретил мне.
.. Он сказал...
От голода и усталости она говорила бессвязно и не могла составить ни одного полного предложения.
Чэнь Бохуань сказал:
— Эй, твой папа только и умеет болтать без дела, словно говорящая книга. Почему ты так беспокоишься об этом? Ты заболеешь, если будешь голодать. Поешь, пока не остыло.
Паровая булочка была белой, нежной, мягкой, и ароматный пар просачивался изнутри. Ло Сяньсянь опустила голову и некоторое время смотрела на нее, глотая слюну. Однако она умирала от голода.
Честно это или нет, она схватила булочку и мгновенно ее проглотила. Закончив, она подняла на мальчика свои круглые глаза. Первое полное предложение, которое она сказала Чэнь Бохуаню, было:
— Это не я срубила, я не хотела ничего красть.
Чэнь Бохуань был ошеломлен на мгновение, затем он медленно улыбнулся и ответил:
— Да.
— Но никто из них мне не поверил…
Под его взглядом, в котором не было и намека на презрение, Ло Сяньсянь постепенно согрелась.
